– Для тебя не секрет. Гороховецкие лагеря. Под Горьким. Ракутин сказал, как только Двадцатую армию железнодорожники отсюда вывезут – пойдет техника для Шестнадцатой армии. Ох! Извиняюсь – по привычке армию Ершакова Двадцатой назвал. Первую Гвардейскую.
– Есть немного! Разве Шестнадцатая за Вяземское сражение не достойна была «Гвардии»?
– Достойна! Но политически это было бы неправильно. Город мы оставили, сражение проиграли. Это факт.
– Ну да! А кто и как проигрывал – это дело десятое.
В этот день пришел приказ о ликвидации политотдела при комендатуре Особого района. Что было логично – войска ушли, а в дивизии НКВД имелся свой политотдел. Озвучивший приказ корпусной комиссар Клементьев от себя и от командования Красной Армии поблагодарил всех офицеров политотдела из состава прикомандированных от Вооруженных Сил Российской Федерации, после чего отпустил их, оставив молодежь из РККА. Они получали предписания о местах продолжения службы, а для Трофимова и других «пенсионеров» это решение значило увольнение. Алексей к этой информации отнесся спокойно – подобный конец этой истории он если и не предвидел, то считал наиболее вероятным. Сдав оружие и заместители дежурному по комендатуре, пенсионеры собрались в отделе. Откуда-то на сдвинутых столах появились фляжки и бутылки с разными, но крепкими напитками. Тут же оказались армейские сухпаи, запасы продовольствия из тех, что были в заначках у каждого. Успели в тишине выпить по первой, когда вернулись политруки-лейтенанты, и обстановка кардинально изменилась. Молодость есть молодость! Они достали свои запасы – и понеслась! Пили за них, пили за «дедов», пили за Победу. Лейтенанты радовались, что наконец-то попадут на фронт. А отставники в душе желали каждому из этих пацанов дожить до Победы, прекрасно понимая, что от судьбы не уйти.
Когда Трофимов, уже изрядно отягощенный выпитым, шел к Порталу, отметил про себя новую деталь в ландшафте. Над ближайшим леском поднялись большие ажурные антенны Р-410, развернутые на восток.
«Ну, вот! Тропосфера развернулась. Значит, уже построили линию на Москву. Процесс идет! – сделал вывод он про себя. И подытожил: – Значит, все не зря! Хотя я и не сомневался».
По прибытии в район города Коврова и расквартирования в полевых лагерях частей дивизий армии и корпусов Ершаков и комкоры доложили о выполнении приказа в Генштаб. На следующий день прибыл представитель Генштаба и вручил ему и командирам корпусов приказ Ставки. Приказ гласил, что 1-я Гвардейская армия в четыре мотострелковых дивизии переформировывается в штат трехкорпусного состава в десять дивизий. Один корпус моторизованный – это собственно четыре мотострелковых дивизии и два корпуса – кавалерийские. Знакомые 1-й и 3-й Гвардейские.