Но это мир, который приучил своих детей быть первыми и ведущими, быть теми, кто навязывает волю, а не прогибается под других. С этими особенностями необходимо научиться жить и остальным, если хочешь строить с ними совместную жизнь, – голос Адиса, как журчащий ручей, увлекал и завораживал.
Он не упрекал феранцев за образ жизни, просто пояснял несведущей землянке их особенности. Но последняя фраза вновь заставила меня покраснеть, уж больно двусмысленной оказалась. Тем более после откровений рушианина о брачных традициях феранцев, причем за мной, как выяснилось, ухаживали сразу двое мужчин. Я окончательно смутилась и поспешила сменить тему:
– А вы? Вы в паре, Адис? Мне жутко интересно, как жить с тем, кто все про тебя знает, что ты чувствуешь, к кому и как…
Вдруг я всем нутром ощутила тягостное давление, словно вокруг резко сгустились пугающие сумерки, заставив замолчать на полуслове. Следом Тино-фей легонечко сжал мои плечи, хотя до этого старательно соблюдал мою неприкосновенность. Затем я поймала взгляд Адиса: больной, переполненный мукой, сожалением и виной. За доли секунды я пожалела о том, что у меня вырвался этот вопрос, ведь должна, обязана была сообразить, что глаза счастливого человека никак не могут отражать вселенскую скорбь. Ох, дура я, дура!
– Она погибла, – глухо пояснил Адис. – Раньше, чем Душа феранцев. Перед последним анабиозом. Укагиранцы устроили массированное нападение, сначала на них, заодно и на нашу ячейку, чтобы отвлечь…
– Прости, я заставила тебя снова окунуться в эту боль, – хрипло шепнула я, затем, с небольшим усилием освободившись от рук Тино-фея, шагнула вперед и, взяв Адиса за руку, погладила, делясь от всей души сочувствием и теплом.
Он, прикрыв глаза, накрыл мою руку своей и глубоко дышал, словно восстанавливал дыхание или унимал боль, быть может, согреваясь изнутри.
– Ты ни в чем не виновата, – сипло ответил рушианин. – Из этой боли нет возможности вынырнуть, только на короткое время немного приглушить, благодаря чужим сильным и ярким эмоциям, светлым и чистым. Моя Лиола навечно со мной…
– Ты настолько сильно ее любил? – мой голос звучал приглушенно от переполнявшего меня сочувствия.
Эх, ну точно дура! Грешным делом решила, что Адис ко мне питает мужской интерес, а он просто глушит боль.
Тино-фей положил на плечо Адиса ладонь. Похоже, тоже делится ровным светлым эмоциональным фоном. Все-таки удивительный мужчина, сильный, властный и волевой, но справедливый и сочувствующий.
