В глухой деревне жестокий преступник оставляет следы в серых домах и дремавших улицах. Ее эксперты-криминалисты храпят на калачиках, но наша экспертная пара только начинает шифровать свою теорию. Рыжая кобыла уверенно гнается по лесным дорожкам, стучит лапами по русским березам и отгоняет слепняков. Опергруппа в неизвестном направлении, погруженная во мраке безумия и жестокости....
Причём осметаненный Митяй веселился больше всех…
* * *После завтрака Яга направилась с ответным деловым визитом к старосте – решить вопросы более полного благоустройства и харчевания, вернуть нашу телегу со всем скарбом, сдать кобылу в общественный табун, ну и прочие моменты… Меня же понесло осматривать окрестности, а в экскурсоводы, естественно, набился, так сказать, бывший местный житель, а ныне младший сотрудник нашего отделения. Причём маменьку навещать он категорически отказался, что симптоматично…
– Она ить как за стол усадит, так и не выпустит до вечера! Потом небось соседок позовёт, мной гордиться вслух будет, а мне и неудобно… Что ж мы, за-ради славы личной на фронте общественном живота своего не жалели, грудью ворога останавливали, задом тыл крепили?
– Мить, а попроще как-нибудь…
– Попроще никак, Никита Иванович, – развёл лопатообразными руками этот долговязый болтун, – ибо, по совести говоря, чую: зря я вас с бабулей на деревню зазвал… И развлечь-то вас нечем, и культура не та, и как-то отвык я от эдакого примитивизму.
– Положительное?
– Никак нет, скорее резус отрицательный, – убийственным тоном опытного патологоанатома заключил он.
Мы только-только вышли за село к лесу. Справа речка, слева бор, за деревьями невысокий терем, и… чёткие следы в подсохшей грязи на тропинке. Видимо, на днях был дождь, и глубокие лужи высохли не везде, одну из них пересекали ясно отпечатавшиеся носки узких мужских башмаков.
– Чьи хоромы? – невзначай полюбопытствовал я.
– Энти? – Митяй рассеянно прикрыл ладонью глаза от солнца. – Дык, известное дело, бояр Мышкиных старый дом.
Ух ты… Вот уж кого сто лет не видел, не слышал! В памяти, чуть подёрнувшись дымкой, всплыли самые яркие подробности дела о перстне с хризопразом. Боярин Мышкин, Афанасий Фёдорович, начальник стрелецкой охраны при государевой казне, волей судьбы и происками слуг Кощея втянутый в серьёзнейшую политическую авантюру.
Недалёкого боярина в те дни спасло от царского гнева лишь удачное стечение обстоятельств да моё личное заступничество. Хотя, с другой стороны, именно благодаря «моему личному заступничеству» Горох и отправил Афанасия Фёдоровича в ссылку.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)