В глухой деревне жестокий преступник оставляет следы в серых домах и дремавших улицах. Ее эксперты-криминалисты храпят на калачиках, но наша экспертная пара только начинает шифровать свою теорию. Рыжая кобыла уверенно гнается по лесным дорожкам, стучит лапами по русским березам и отгоняет слепняков. Опергруппа в неизвестном направлении, погруженная во мраке безумия и жестокости....
– Прости меня старую… не придумала я, что слова Кощеевы значат…
– Бабушка, вы не это… – Я, лихорадочно хлопая себя по карманам, искал носовой платок, чтобы хоть вытереть ей кровь на щеке, но она ещё успела улыбнуться:
– Вот… и кончилась моя экспертиза… дальше уж сам… не плачь обо мне, Никитушка… ты ж сыскной воевода!
Яга потеряла сознание. Платок я так и не нашёл. В нагрудном кармане перекатывались лишь две речные жемчужинки – бесполезный подарок наивных русалок. Я встал. Кругом дымилась земля, стонали люди, под ногами валялась верная пищаль Еремеева.
– Неужто стрелять будешь?
Я кивнул.
– Глупышка… – Она скакнула поближе, едва не обжигая меня смрадным дыханием. – Наигралась я, навеселилась, пора ноженьки поразмять, Русь посмотреть… Не возражаешь?
– Возражаю, – хрипло выдавил я. – Вернитесь в гроб.
– А не то? – игриво продолжила она, клацнув зубами едва ли не перед самым моим носом.
– Стрелять буду, – предупредил я, срывая с плеча тлеющий погон.
Как она расхохоталась… Я никогда – ни раньше, ни потом – не слышал более самодовольного и противного смеха! Мне было нечего терять, тяжёлая пищаль качалась в руках из стороны в сторону…
– За Ягу, за Митю, за… – С третьей попытки порох вспыхнул, и отдачей от выстрела меня едва не свалило с ног.
Карга расхохоталась ещё громче, но… что-то вспыхнуло двойною искоркой у неё в брюхе.
* * *Утро. Солнышко щекочет нос. Петушиный крик, как же я рад его слышать! Получается, что есть жизнь после смерти! Медленно раскрыв глаза, я с удивлением обнаружил себя в нашем временном доме, на знакомой лавке, и тихий Назим, напевая что-то азербайджанское, пришивал к моему выцветшему кителю новый погон.
– Никитушка, – раздался скрипучий голос Яги. – Встал, что ли, сокол наш ясный? А мы уж не будили, дай, думали, хоть выспится сыскной воевода…
Я едва не заревел от умиления. Бабка, чуть поцарапанная, с перевязанной ногой, на костыле, но ЖИВАЯ, осторожненько присела рядом.
– Ты уж не серчай на меня, дуру пенсионную. Ить как я не догадалася, что Кощей об обычной жемчужине речь вёл.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)