В глухой деревне жестокий преступник оставляет следы в серых домах и дремавших улицах. Ее эксперты-криминалисты храпят на калачиках, но наша экспертная пара только начинает шифровать свою теорию. Рыжая кобыла уверенно гнается по лесным дорожкам, стучит лапами по русским березам и отгоняет слепняков. Опергруппа в неизвестном направлении, погруженная во мраке безумия и жестокости....
Там наверняка и всяких других цветов (типа «мечта коровы») хватало, но нам же не гербарий из них составлять…"
"Откуда-то из-за рощицы доносились приглушённые расстоянием вопли Митиной мамани. Ха, а ведь в той стороне вроде усадьба боярина Мышкина? Вот, значит, где сбежавший из-под венца дьяк нашёл защиту и понимание. Честно говоря, мне даже почему-то было его жалко, и я искренне надеялся, что Афанасий Фёдорович не даст в обиду бывшего подельника.
Тем паче что у самого гражданина Мышкина были трогательные проблемы в интимной жизни.
– Надо напомнить бабушке, – скорее разговаривая сам с собой, пробормотал я. – Обычно наша домохозяйка слово держит.
– А близнецы-то небось на Проклятую гору ходили, – тоже ни к кому особенно не обращаясь, призадумалась кузнецова дочь. – Ить ежели утром выйти, а к вечеру назад гружёными быть, то иного места и не измыслишь сразу.
– И что за Проклятая гора? – как можно равнодушнее полюбопытствовал я.
– Да местечко одно в лесу, нехорошее, – разморенно протянула наша «новая сотрудница». – Его все в деревне знают, там трава не растёт, грибы не селятся, ягоды не живут. Земля там холодная, ни цветочка, ни камушка, и как-то неприятно так-то…
– А далеко это?
– Проклятая гора, что ль?
– Нет, Манхэттен! – не сдержался я.
– Манхэттен далеко-о, – не задумываясь, признала девушка.
– А это нехорошее место, оно как, в плане досягаемости? – честно повинился я. – За пару часов дойдём?
– И быстрее дойдём, отчего ж не дойти, а тока чего ж нам с вами одним, в лесу, у Проклятой горы, на пару делать? Подозрительно как-то… может, мне батюшку с собой позвать?
– Кузнеца? Нет, кузнец нам не нужен, – твёрдо определился я, вставая. – Время не позволяет, идём. Если кто потом что-то невежливое скажет, ты мне переадресуй – посадим на пятнадцать суток за оскорбление органов при исполнении.
– За любое, любое оскорбление?
– Ну, не так уж чтобы и…
– А вот если вчера дед Фионтист меня в своём саду за подол поймал да «яблоневой плодожоркой» обозвал прилюдно. За это ему будет что-то?
– Не уверен…
– Ну хоть намекнуть ему на каторгу сахалинскую можно?
– Можно, намекай.
Счастливая девица вприпрыжку побежала впереди меня, указывая дорогу.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)