Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
Мы поехали к Сеньке домой, потом я отведу его в школу и в два часа заберу, ты не волнуйся.
– А как же ты…
Сашка, угадав вопрос, помотала головой:
– Спокойно, сегодня пятница, у нас последними уроками сдвоенная физкультура, я отпрошусь. Не велика беда – физру пропустить, по ней ЕГЭ не сдавать. – Она хихикнула, но тут же снова стала серьезной: – В общем, ты о нас с Сенькой не беспокойся, решай вопрос с теть Наташей. Я поняла, что там проблемы. Не спрашиваю какие! И не говори мне, а то я мелкому проболтаюсь. Все, мы ушли! – Дверь тихонько закрылась.
Я чуть не прослезилась, тронутая проявленной дочкой чуткостью и заботой, но решила, что уже хватит киснуть, надо собрать себя в кучку и что-то делать. Однако было по-прежнему непонятно, что именно."
"Терзаясь сомнениями и тревогой, я машинально собралась и поехала на работу. Надежда у меня была только на помощь друга, то есть подруги Машки, да еще на подсказку зала в лице коллег, в первую очередь Анатолия Эммануиловича. Плевакин, как я уже говорила, знатный манипулятор, тиран и деспот, но при всем том правильный мужик, своих в беде не бросает.
Редкой ложечкой меда в бочке дегтя стала счастливая случайность: мне повезло припарковаться вблизи здания суда. Чуточку приободренная этим обстоятельством, я даже нашла в себе силы отвечать бледной улыбкой на дежурные приветствия коллег.
Машка с Димой пили кофе у нас в кабинете и совещались. При моем появлении они повернули головы к двери и уставились выжидательно.
– Натка действительно в ковидном госпитале в Подмосковье, у академика Коляды, – сразу выдала я главное и рывком потянула с шеи шарф, едва не удушив себя.
Я тяжело плюхнулась на подставленный предупредительным Димой стул.
– Не может быть, – сказала Машка и помотала головой, отчего ее волосы, наэлектризованные недавно снятой шапкой, распушились одуванчиком. – Еще вечером она чувствовала себя хорошо, а уже через несколько часов оказалась в реанимации? Так даже бубонная чума не действует, это какая-то ошибка.
– Все может быть, на эту заразу реагируют по-разному, но в любом случае отчаиваться не следует. – Мой помощник высказался менее категорично. – Еленсергевна, капучино или латте? Есть еще теплые слойки с вишней, мы вам оставили две.
– Мне капучино и… и не знаю, что еще.
– Коньячку? Валерианочки? – Машка потянулась к своей сумке – до собственного кабинета она еще явно не дошла.
– Сначала слойку.
