О чём книга «Опомнись, Филомена!»
Ночь бездонная и холодная. В самый темный час ночи, когда мир спит, злые духи поджидают свою минуту. На улице Трех Лун, где сгустилась тьма, ждут своих жертв ночные ходяки.

Ночь бездонная и холодная. В самый темный час ночи, когда мир спит, злые духи поджидают свою минуту. На улице Трех Лун, где сгустилась тьма, ждут своих жертв ночные ходяки.
Как думаешь, Филомена, не твой ли достойный синьор провернул эту кражу?
– Эдуардо? Это невозможно! Чтоб наследник да Риальто…
Я запнулась, поняв, что только что совершила огромную глупость. Серебристые глаза Чезаре победно блеснули.
– Торговый флот да Риальто? А ты вовсе не такая дурочка, как можно было бы подумать. Но кроме достойнейшего из смертных есть еще и бессмертный?
– Что?"
"Чезаре отвернулся к помощнику:
– Артуро, почему они вопят?
– Торжественная часть закончилась, ваша безмятежность. Публика требует поцелуя.
– Понятно. Дражайшая супруга, наша беседа переносится на другое время. – Дож встал, потянув меня за собой. – Встретимся за столом. Ах, чуть не забыл. Негоже разочаровывать подданных. И пусть утешением тебе послужит мысль, что поцелуй был мне не менее отвратителен.
Мягкие губы Чезаре накрыли мой рот, и я замерла. Без нашлепки ощущения были совсем другими, это раздражало. Супруг, видимо, испытал удивление. Его рот замер на мгновение, потом пришел в движение, и, вместо того чтоб пристойно отстраниться, этот стронцо обхватил меня за талию обеими руками, прижал к себе и…
– Ваша серенити, – бормотание Артуро разбило кокон тишины, в котором я очутилась, – еще не время.
Когда меня отпустили, я пошатнулась на ватных, ставших слабыми ногах и опустила занесенную для пощечины руку.
Почему моя слюна не отравлена? Это было бы так чудесно!
Дож смотрел на меня со странным удивленно-сокрушенным выражением:
– Прости, дорогая, мне нечем тебя утешить.
– Что?
– Мне понравилось.
И стронцо Чезаре, насвистывая под нос, удалился. Видимо, чтоб уязвить меня еще больше, в его правой руке подпрыгивал стеклянный футляр со спящей Чикко.
– Умница, – сказала Маура, ведя меня под руку по длинному коридору, – держалась как настоящая королева.
– Он забрал мою саламандру!
– Но ведь не убил? – Карла держала меня под другую руку. – Улыбнешься пару раз или заплачешь, и тебе ее вернут.
– Он не дает мне развод.
– А ты потребовала развода прямо на троне?
– До или после поцелуя?
И чертовки захихикали.
– Меня чуть не стошнило, – соврала я.
– Нечем тебе тошнить, – отрезала Таккола и сунула мне в рот печеньице.
«Значит, голова кружилась от голода, – решила я, энергично жуя. – И слабость от этого, и путаные мысли. Одной водой жив не будешь».
– Куда мы идем?
– Переодеваться. За ужином дож с догарессой могут выглядеть менее официально.
– И умыться тебе надо, – вздохнула Панеттоне, – с краской я переборщила.