Автор
В непредсказуемой атмосфере Ордена Черного солнца главный герой вынужден спасать эвакуированных штатских от разбушевавшейся стихии. Каждый шаг подчиняется жестоким правилам, а мрачное уныние верзиллы и его личного губернатора — лишь предвестник непредсказуемых событий в этой таинственной организации....
В запарке парень произнес угрозы по-русски, но, судя по реакции осажденных, его вполне поняли. Ответа не последовало, но дверь здания распахнулась, и во двор выпихнули Васильева. Получив сильный толчок в спину, профессор едва удержался на ногах и, просеменив по инерции несколько шагов, подслеповато прищурился, автоматически прикрывая глаза от яркого утреннего солнца. В прицел Алексей успел разглядеть, что старику здорово досталось; но сейчас было не до эмоций.
Одна из девиц тут же ухватила профессора за плечо и, поставив его перед собой, зажала шею старика в локтевом сгибе.
Васильев выглядел осунувшимся, усталым и каким-то потерянным. Синяк на нижней челюсти и окровавленные губы сказали парню больше, чем любые слова.
Тем временем из-за живого щита высунулась рука с рацией, и Васильев, скосив глаза, растерянно покосился на протянутый прибор. Потом, чуть кивнув, он осторожно взял рацию в руку и, поднеся к лицу, негромко заговорил:
– Алло, с кем я говорю? Вы меня слышите?
– Слышу, Олег Борисович. Как вы там? – ответил Алексей, подсознательно отмечая глупость заданного вопроса.
– Господи, Лешенька! – ахнул профессор, вцепляясь в рацию обеими руками. – Живой!
– Живой, Олег Борисович. Вы же сами говорили: чтобы убить одного русского солдата, десятка фашистских подонков маловато будет, – улыбнулся Алексей, пытаясь говорить как можно теплее.
– Да как же это? Как ты тут оказался, сынок? – зачастил профессор, не веря собственным ушам.
– Погодите, Олег Борисович, – остановил его Алексей. – Сейчас вы нужны мне как толковый переводчик.
– Я все скажу им, Лешенька. Все. Но сначала хочу сказать тебе. Не оглядывайся на меня. Делай что нужно, а за меня не бойся. Даже если в меня стрелять придется. Не думай. Стреляй.
– Олег Борисович…
– Погоди. Дослушай. Они торопят. Я старик, Алексей. Терять мне нечего.
