Тогда Димка, Карина и Олег забежали за стеллаж и уперлись в него изо всех сил.
Леший громогласно взревел и потянулся к застывшим от ужаса Жене и Луизе, но тут книжный стеллаж позади него наконец-то накренился и в следующую секунду обрушился на чудовище, придавив его к полу.
Тяжелые старинные фолианты дождем посыпались на монстра, погребая его под собой. Длинные конечности твари яростно замолотили по полу, потянулись во все стороны. Леший неуклюже ворочался, пытаясь освободиться, но в этот момент на него налетело сразу десять человек из группы Воинов. Размахивая мечами и саблями, они принялись рубить монстра на мелкие куски.
Вскоре от гигантского лешего ничего не осталось, лишь обрывки корней и стеблей, покрытых черной слизью, еще извивались на полу, подобно живым червякам.
– Вот так-то, – устало выдохнул Димка, когда и с обрывками было покончено. – Что, не ожидал, деревяшка?!
– Представьте, что сейчас в городе сотни чудищ, подобных ему! – воскликнула Маша Конева.
– Даже представлять не хочу, – буркнула Василика.
Мы не должны ничего доказывать!
Владимир Мезенцев и Виктор Шилов торопливо направлялись к полицейскому участку Клыково, пробиваясь сквозь красноватую клубящуюся мглу, плотно окутывающую деревья и близстоящие здания. Проклятый багровый туман, воцарившийся над городом, лениво плыл над дорогами и тротуарами, и было в нем что-то зловещее. Местами он становился почти прозрачным, местами – таким густым, что невозможно было что-либо разглядеть на расстоянии вытянутой руки.
Иногда в тумане мелькали какие-то неясные темные тени, раздавались отдаленные крики и топот бегущих ног. Оба полицейских держали наготове заряженные пистолеты и не расслаблялись ни на мгновение.
– Я так и не успел спросить из-за всей этой суматохи… Как вы, шериф? – поинтересовался вдруг Виктор. – После всего, что случилось у вас дома.
– Ты о Евгении? – уточнил Мезенцев, настороженно прислушиваясь. – Из всего, что происходит, это было меньшим злом… Честно сказать, я пока сам не понимаю, что чувствую. Евгения столько лгала и притворялась… Она едва меня не прикончила, а затем погибла сама… Но все это будто происходило не со мной. Понимаешь? Мой мозг все еще отказывается это принять. Может, и хорошо, что сейчас столько всего навалилось. У меня просто нет времени на переживания.
– Хорошо вас понимаю, шериф, – вздохнул молодой полицейский. – Мне и самому с трудом в это верится. Она всегда казалась мне такой хорошей женщиной.
