Рыбы сделала приглашающий жест, и дверь комнаты отворилась.
На пороге стояла Луиза Соловьева. Поверх ученической формы академии она набросила теплую куртку с меховым воротником. Увидев пленника, привязанного к креслу, девушка заметно побледнела, но ее лицо выражало суровую решимость.
Она шагнула в комнату и остановилась на безопасном расстоянии от Подольского.
Сирена против Свежевателя
– Это ты? – расхохотался Свежеватель. – Прости, но я даже не помню, как тебя зовут!
– Я предполагала нечто подобное, – спокойно ответила девушка.
– И что же ты мне сделаешь, моя несостоявшаяся любовь? Будешь мучить в отместку? Стоило сразу выпотрошить тебя, но увы…
– Какой же ты подонок, – нахмурила брови Луиза. – А я еще верила тебе.
– Ну еще бы! – хохотнул темный охотник. – Значит, я хорошо сыграл свою роль. Мне как раз была нужна доверчивая дура, чтобы подобраться поближе к Звереву и его шкуре…
Услышав это, Луиза покраснела до кончиков ушей. Ее кулаки сжались сами собой, и она с трудом сдержалась, чтобы не врезать Подольскому по уху. А ведь когда-то она действительно была влюблена в это чудовище!
– Можешь приступать, Луиза, – кивнул девушке Козерог. – Больше он не причинит тебе вреда.
Все три члена Королевского Зодиака бесшумно отодвинулись от кресла.
Герман с опаской переводил взгляд с одного на другого. А Луиза Соловьева глубоко вздохнула, надолго задержав дыхание, затем подошла ближе, глядя пленнику прямо в глаза, и заговорила.
В тот же миг будто приятная теплая волна окутала напряженное тело Свежевателя. Герман заметно расслабился, его нижняя челюсть безвольно отвисла. Сейчас он только и мог, что смотреть на стоящую перед ним девушку, слушать ее, жадно внимая каждому слову. Луиза вдруг показалась ему самым прекрасным существом из всех, кого он когда-либо видел. Он любил ее и был готов исполнить любой ее каприз.
– А она хороша, – сказал кто-то из мужчин. – Даже я это ощущаю…
– Сирена, – донесся до Свежевателя приглушенный голос Рыб. – После визита к Лесному Хозяину способности далеких предков возродились в ней полностью… Как и у многих других наших учеников…
Герман не понял ни слова, но он и не пытался понять. Сейчас он видел перед собой только Луизу, от которой, казалось, исходило волшебное золотистое свечение, делавшее ее еще прекраснее, и слушал только ее.
– Посмотри на меня, Свежеватель, – с придыханием говорила Луиза, томно глядя на застывшего в кресле Германа. – Посмотри на мои прекрасные длинные волосы. Посмотри в мои прекрасные глаза.