В старой английской усадьбе начинается необычный новогодний бал-маскарад, где земли Англии встречают праздники с привычкой дать свободу фантазии и смелости. Мать властителя выбирает самую экстравагантную маску для своего потомства - Николь.
Дыхание сбивается, нервно облизываю губы, а Райли теперь смотрит на то, как высоко вздымается моя грудь, и медленно подходит ближе.
— Что тебе еще заметно, дерзкая Белоснежка из Америки?
— Что тебе пора уходить.
— Ты меня гонишь?
— Да.
— А разве спасителю не полагается награда?
Райли совсем близко, а я прижата спиной к двери ванной, он поднимает руку, проводит костяшками пальцев по щеке, вниз по шее, груди. По коже бегут мурашки, а мои легкие заполняет его аромат. Неужели я на самом деле такая падкая на мужчин нимфоманка?
— Ты на самом деле похожа на Белоснежку из сказки, белая кожа, темные волосы, яркие губы, пышная и такая манящая грудь.
— Странная у тебя сказка.
— Да, немного эротическая.
Его касания такие нежные, едва уловимые, пальцы продолжают скользить по коже. Я неосознанно льну к нему, словно хочу быть под защитой этого сильного мужчины.
Мои губы приоткрываются, а я закрываю глаза. Теплое дыхание, он ласкает меня, а затем наши губы соприкасаются.
Вот именно так он и соблазняет девушек: томным голосом, пристальным взглядом, прикосновением, губами.
Райли слегка сжимает мою грудь, безошибочно находя затвердевший и такой чувствительный сосок, нежно выкручивая его, заставляет мою киску сжаться. Это было подобно невыносимой пытке, Райли нежно сосет мои губы, лаская их языком, прижимая меня к двери. А я таю в его руках."
"Шнуровка корсета ослабевает, совсем немного — и грудь вывалится наружу.
— Стой, стой, подожди.
— Чего ждать, малышка? Покажи мне своих девочек, я поласкаю их языком. Черт, какие они у тебя сладенькие.
— Нет, нет, перестань.
Я сопротивляюсь, но так неубедительно. Сама льну к нему, голова идет кругом, губы Райли покрывают поцелуями шею, язык скользит вниз, и вот он уже мнет обе обнаженные груди, сосет и облизывает поочередно соски.
— Такая нежная девочка и все еще голодная.
Цепляюсь за его одежду, не в силах оттолкнуть, а наоборот, притягиваю к себе, подставляя грудь для поцелуев.
Я падшая, аморальная, развратная девица. Головой понимаю, что порядочные девушки так себя не ведут, но тело просит ласки, требует разрядки. А руки этого наглого мушкетера уже задирают подол платья, а на мне — порванные Вильямом трусики.
— Давай все это снимем, нам ведь не нужна сейчас одежда?
И как я так быстро сдалась?
Всем троим братьям.
