В небе над головой раздается треск оружия, а на земле вокруг них творится хаос. Все там будем действовать – нет времени думать, нужно пробить щит этой крысы. Ты прицеливаешься, нажимаешь на спуск и чувствуешь сильные толчки от взрыва, отводя взгляд от устрашающего зрелища. Agent тоже не стоит без дела и выстреливает тебе в грудь, и ты ощущаешь резкий pinch через футболку — ранение насквозь....
Я занимаюсь торговлей больше трёх десятков лет и могу вас заверить, что никто не купит их по такой цене.
— Как уже говорилось, я готов обсудить цену, — поворачиваюсь к нему лицом и жду нового предложения. — Думаю, следующая партия будет готова уже через неделю, и тогда цена будет ниже… Но за миллиард я буду готов отдать только тогда, когда ситуация с нечистыми вернётся на прежний уровень.
— Хм… — еврей складывает руки на груди.
— Хотя далеко не факт, что она вообще вернётся к тому уровню, ведь мы узнали о разломах шестой категории, и то ли ещё будет? На фоне случившегося нужда в моём товаре будет только расти.
— Тогда уступите столько, чтобы я смог купить их прямо сейчас.
— Четыреста грамм, — спустя пару секунд раздумий выдаю я.
— Нет, это всё ещё гигантская сумма… — еврей отрицательно мотает головой.
— Мы же с вами прекрасно понимаем, сколько вы сможете на них заработать…
— Откуда вы это знаете? — перебивает он. — Может быть, я беру их для личного пользования.
— Тогда тем более что мы с вами яйца мнём? — вижу, как еврей хмурится. — Прошу прощения за столь грубое высказывание, но так оно и есть. Раз четыреста — это много, назовите свою цену… Но учтите, если это будет двести, то мы попрощаемся и более я к вам не обращаюсь. Ведь мы теряем время, а время — это и деньги, и одновременно самый ценный ресурс. Тем более когда под каждым кустом прячется нечто, способное убить тебя при первой возможности.
Последним предложением решаю надавить на слабость еврея, ибо я понимаю, что часть автоматов он действительно хочет оставить себе, а поэтому просто не может вернуться с пустыми руками.
— Двести пятьдесят, — нехотя говорит скупщик. — И если не вы не согласитесь, то можете уезжать, ведь больше у меня нет.
Хоть он и хороший актёр, но я без труда считываю мимику и понимаю, что это уловка. У него сто процентов есть ещё пыль, а сейчас еврей пытается сэкономить.
Колобок катится, птица летит, еврей экономит — от мира к миру, ничего не меняется.
— Позвольте высказать гипотезу, — издалека начинаю я. — Вы скупаете всякое разное, в том числе и магическую пыль. Неужели у вас в загашнике лежало ровно двести пятьдесят грамм? Простите мне мою грубость, но в это не верю. Или же вы взяли собой ровно столько? Тоже сомнительно…
— Почему же? — удивляется он.
— Мой отец научил меня вести дела и дал много дельных советов.
