В небе над головой раздается треск оружия, а на земле вокруг них творится хаос. Все там будем действовать – нет времени думать, нужно пробить щит этой крысы. Ты прицеливаешься, нажимаешь на спуск и чувствуешь сильные толчки от взрыва, отводя взгляд от устрашающего зрелища. Agent тоже не стоит без дела и выстреливает тебе в грудь, и ты ощущаешь резкий pinch через футболку — ранение насквозь....
Князя впечатляют мои возможности, и это не может не радовать, ведь тайна световых патронов остаётся при мне.
Андрей Борисович проводит с дочерью ещё пару часов, а затем покидает убежище на вертолёте. Он сам себе закрывает глаза повязкой, чтобы не выдать наше местонахождение вражеским провидцам.
Нам с Катей куковать целую неделю вдали от цивилизации. В доме есть телевизор, но нет интернета. Бильярд, сауна, лыжи — чем не курорт? Вот только погода подводит, к вечеру поднимается сильная метель, которая продержится аж три дня.
Всё это время мы с Катей маемся фигней, мне удаётся научить её играть в покер, а она делится со мной основами дворцовой этики. Мне удаётся разыграть карту «забывчивость» и выудить много информации, которая в будущем позволит более уверенно чувствовать себя в высшем обществе.
А это нужный навык, ведь после нашей информационной бомбы может случиться так, что нас вызовут ко двору. Хотя шансы на то, что мы отправимся в небытие значительно выше.
Мне удаётся ещё сильнее сблизиться с Катей, но по понятным причинам не как парень с девушкой, а лишь по-приятельски, ибо шерпы бдят! Самое забавное, что ночью моя входная дверь закрывается — я проверял. Возможно, это всего лишь стандартные меры предосторожности, но мне кажется, что дело в Катином положении: барон и наследная княгиня друг другу неровня.
Уже на второй день нам наскучивают местные развлечения, а метель всё бушует и не выпускает на улицу.
Катя отказывается участвовать в изнурительных тренировках и по полдня смотрит телек. Её настрой стать Императрицей снизился почти до нуля, и она потеряла мотивацию. Что уж говорить, про психические изменения, вызванные заключением и пытками. Катя в одночасье стала холодной и местами грубой — от горделивой, но тактичной старосты не осталось и следа.
На пятый день моего пребывания в доме метель начинает утихать. После завтрака Катя спрашивает у главного шерпа, когда можно будет выйти на улицу. Он говорит, что нужно подождать ещё два-три часа.
Мне тоже хочется размять ноги и покататься на лыжах, а Катя сидит на изжоге и смотрит за окно каждые пять минут.
Мы валяемся на диване у большого плазменного телевизора и ждём у моря погоды…
— Вот это да! — восклицает Катя.
