Подтянувшись, я осторожно переставила ногу, цепляясь за каждый выступ. Перенеся центр тяжести, я осознала, что почти на месте. Теперь нужно сохранять бдительность — далекий прыжок будет болезненным. Дыша глубже, начала следующую часть маршрута, радуясь своей улучшенному выносливости и реакции....
– А кстати, где этот список? – вспоминаю я о хитростью добытой мною папочке. Не помню, чтобы Синн держал её в руках, когда мы уходили из заседания Совета.
– Я перебросил порталом к себе в кабинет. Завтра изучу подробнее и сверю со своими данными, – слышу в ответ.
– Я тоже взгляну, – сообщаю наставнику уверенно. Что я, зря её добывала?
– И зачем? – на меня устремляется полный мрачного интереса взгляд.
– Любопытно, – улыбаюсь, безмятежно пожимая плечами. – Может интересный кто есть.
Синн прищуривается, изучает меня пару секунд, и в глазах зажигается уже знакомый огонёк. Опасный. Злой какой-то. Но это почему-то лишь раззадоривает меня настоять на своём.
– Письмо было, – сообщает он ровно. – Сандер действительно просил твоей руки взамен на мирный договор и получил довольно недипломатичный отказ от короля Вальдара.
– А откуда у вас эта информация? – вскидываю я удивлённо брови.
– У меня хватает источников и способов узнавать нужные мне сведения, – снова увиливает магистр от прямого ответа. – Ты спрашивала, почему меня боятся. Это одна из причин. Я уже много лет предоставляю Ковену свои услуги в роли…
– Палача? – заканчиваю я за ним предложение, когда мужчина делает паузу, чтобы подобрать нужное слово. Подозреваю, совсем не это.
– Да. Можно и так сказать, – кивает он, бросив на меня внимательный взгляд, явно оценивая реакцию. – Моей помощи просят тогда, когда другие справиться с проблемой не могут. Но не всегда для решения проблемы я прибегаю к самому радикальному методу. Тем не менее за мной закрепилась определённая репутация.
– Какая? – я очень стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. Несмотря на холодок, пробегающий позвоночником, мне нужно знать правду.
– Считается, что те, кто становится на моём пути, долго не живут, – произносит он пугающе равнодушно. И я изо всех сил пытаюсь не поддаться внутренней дрожи, помня о том, что мои эмоции читают, и сознательно увожу свои мысли в другую сторону.
То, как всегда резкий и холодный Синн подбирает слова, наталкивает меня на очевидную мысль, что вряд ли ещё кто когда-нибудь смел требовать с него ответ на такие вопросы.
