Можешь идти, я ещё изучу кое-что. И будь добра позови Вилхерта, мне нужно с ним поговорить."
"– Синн, может ты объяснишь, что происходит? – осторожно интересуется магесса, не спеша выполнять мою просьбу. – Он ведь, получается, на твою ученицу покушался. Мне не нужен приказ Ковена, чтобы оказать тебе содействие. Я готова помочь всем, чем могу. Но хотела бы знать, во что вмешиваюсь.
Вот потому я и ненавижу работать с кем-либо. Неизменно возникают вопросы. И мне неизменно приходится осаживать любопытных иногда довольно жёсткими методами. А потом обо мне идут слухи, называющие меня монстром и палачом Ковена. В чём-то такая репутация даже полезна. Но не скажу, что слишком приятна. Я никому не служу, а уж Ковену и подавно. И вот опять то же самое.
– А ты не вмешивайся, Азария! – строго смотрю ей в глаза, позволяя своей сущности выглянуть наружу. Недостаточно, чтобы раскрыться, но достаточно, чтобы отбить любое желание лезть куда не просят. – Не распространяйся на эту тему, не задавай лишних вопросов! Это не только внутреннее дело Ковена, в которые, как ты знаешь, и так лучше не соваться, но и моё личное. Думаю, тебе прекрасно известно, что тех, кто становиться на моём пути, я караю без малейшей жалости. Ты ведь не сделаешь такой глупости?
Сглотнув, магесса качает отрицательно головой. В глазах мелькает страх. Это правильно. Может мозгами наконец начнёт думать, а не кое-чем пониже.
16.2
Аеталь
Организм, привыкший вставать рано, и в мой законный выходной своим привычкам не изменяет. Так что просыпаюсь я, как всегда, на рассвете. В развороченной постели, с жаром, что прилил не только к щекам, но и гораздо... гораздо ниже. А потом ещё долго лежу, прислушиваясь к собственному истерично трепыхающемуся сердцу, пытаясь прийти в себя и как-то примириться с тем фактом, что мне приснился… Синн.
Он снова делал эти свои странные упражнения, двигаясь хищно и завораживающе красиво, словно пламя, которым можно любоваться целую вечность, а потом… потом я снова была тающим воском в сильных мозолистых руках наставника, взлетая и падая, чувствуя, как помимо магии просыпается во мне что-то ещё, томительное, жаркое, незнакомое. И когда мужчина прижал меня к себе, сжигая своим голодным взглядом, я внезапно безумно захотела… чтобы он меня поцеловал. Настолько сильно захотела, что почувствовала почти болезненное разочарование, когда внезапно проснулась, так и не ощутив прикосновения мужских губ. И ещё до сих пор не могу унять ни бешенный стук сердца, ни разыгравшееся воображение.
Вот почему это со мной происходит? Почему именно он так на меня действует? Вздохнув, поворачиваю голову к окну. Там снова идёт снег. А на душе царит полный раздрай. Можно конечно списать этот сон на нервы, ещё что-то, но… хватит уже прятаться от правды, Талли.