Автор
Осень — время перехода от тепла к холлу, когда Карина Меланхолия начинает готовиться ко всему новому. Ветер несет с собой тайны и переживания Евы Дмитриевны — главной героини, которая обрела новых друзей и сталкивается со сложными ситуациями в работе. Каждая строчка бумаг проникается этой осенней атмосферой и эмоциями, которые невозможно унять....
— Я не хочу держать тебя на поводке, Ева, — наконец, говорю я. — Не хочу, чтобы ты думала, что у тебя нет права выбора. Понимаю, что мое предложение несколько радикальное…
— Несколько? — Она вскидывает брови и качает головой. — Ты предлагаешь новую жизнь, Ветер.
— Ну, не такой уж и плохой подарок, — пожимаю плечами я. — Сможешь открыть новый клуб и взорвать ночную жизнь Лондона. Я позабочусь…
— Прекрати немедленно, Садиров, — хмурится Ева. — Не надо вот этого всего. Мы оба прекрасно знаем, что я никуда не уеду.
На миг мне кажется, что она хочет сказать гораздо больше, но Осень молчит. И пока я собираюсь с мыслями для нового раунда нашего разговора, она трется щекой о тыльную сторону моей ладони и прижимается губами в беззвучном поцелуе. Я слышу, как сердце разрывается в хлопья, как душа наполняется жизнью после тяжелой засухи.
— Не с того ты начал ухаживания за незамужней матерью твоего ребенка, — журит она и когда мы снова сталкиваемся взглядами, обжигает зеленым пламенем. — Никакой романтики в тебе, совсем безнадежен.
Я просто молчу. Как идиот молчу. Пара ее слов — и теряю способность связно мыслить и говорить.
— Я приглашаю тебя на свидание, мой упрямый Ветер, — улыбается она, совершенно счастливая. — Заметь — уже второй раз подряд это моя инициатива. А ты обещал, что следующий раз организуешь сам.
— Ага, — тупо соглашаюсь я.
— Завтра, в восемь вечера, клуб «Меланхолия». Форма одежды… — Осень окидывает меня придирчивым взглядом, и я чувствую себя до усрачки окрыленным придурком.
Хочу сказать, что все эти костюмированные тематические вечеринки — совсем не мое, но разве можно отказаться, когда к приглашению прилагается такая многообещающая улыбка?
— И постарайся не опаздывать, — предупреждает следом, разглядывая меня поверх очков.
— На училку сейчас похожа, — улыбаюсь я.
— Только не говори, что твои сексуальные фантазии настолько примитивны, Садиров. — Она встает на цыпочки, чтобы чмокнуть меня в щеку, пожимает плечами, и извиняющимся голосом говорит: — Прости, у меня куча дел в клубе.
Просто киваю, боясь нарушить хрупкую надежду на наше с Евой общее будущее. Она не сказала ни «да», ни «нет», но она и не согласилась, не разрыдалась, счастливая, что может от меня избавиться. Она просто оставила дверь приоткрытой.
Весь следующий день я чувствую себя собирающейся на бал Золушкой, у которой заболела фея-крестная.
