Автор
Осень — время перехода от тепла к холлу, когда Карина Меланхолия начинает готовиться ко всему новому. Ветер несет с собой тайны и переживания Евы Дмитриевны — главной героини, которая обрела новых друзей и сталкивается со сложными ситуациями в работе. Каждая строчка бумаг проникается этой осенней атмосферой и эмоциями, которые невозможно унять....
Качком, вроде Яна, мне при таком раскладе никогда не стать, зато никаких тебе гастрономических ограничений.
Фотографирую свой шоколадный рай, отправляю ей снимок и прикладываю трубку к уху.
— Ты ограбил ведьму из сказки «Гензель и Гретель»? — смеется она.
Блин, мне реально нравится ее смех. Бросаю мимолетный взгляд в зеркало и, как баран, таращусь на свою улыбающуюся в ответ рожу. Провожу ладонью по бороде, делая мысленную зарубку на следующей неделе сходить в барбершоп[1], которому я не изменяю уже несколько лет.
— Всего-лишь местный супермаркет, но твой вариант, Осень, нравится мне больше.
— Бери молочную с цельным миндалем: кофе почти готов.
— И что мы пьем этой ночью? — Достаю шоколадку и снова забираюсь на подоконник.
— Этой дождливой ночью, Ветер, мы пьем горечь прошлого с капелькой тоски и щепоткой оптимизма. То есть, я хотела сказать, две ложки молотой робусты с двумя зернышками душистого перца.
— Никогда не пил кофе с перцем.
— Да ты жизни не пробовал, Ветер, — наигранно фыркает она.
Можно сказать, что со стороны наши попытки сыграть в виртуальную реальность постороннему человеку показались бы просто идиотскими. Но кого интересует мнение за пределами нашей выдуманной комнаты, в которой горит приглушенный свет, шумит дождь и пахнет грустным сентябрем? Точно не нас. То, как отзывчиво Осень «достраивает» по кирпичику мою фантазию, кажется просто невероятным. А звук посуды в трубке сдабривает выдумку каплей реальности.
— Пахнет потрясно, — нахваливает Осень.
Я закрываю глаза, кладу в рот дольку шоколада и, клянусь, чувствую принесенный ветром запах кофе. Втягиваю воздух носом, сглатываю вязкую шоколадную массу и нарочито громко раскусываю орех.
— Обожаю миндаль, — откровенничает Осень.
Хочется ее остановить, выкрикнуть: нет, детка, не становить материальной, не надо все усложнять. Но как-то язык не поворачивается, тем более, что я вроде как сам это начал.
«Ладно, Наиль, ты взрослый мужик и сможешь вовремя остановиться».
— Что еще ты любишь, Осень?
— Читать, инструментальную музыку, гулять под зонтом и свечи с запахом лаванды. Теплые пледы, толстых котов… — увлеченно перечисляет она.
Я поворачиваю голову в поисках оставленной где-то пачки сигарет — и вижу дымку образа. Это просто слишком буйная фантазия, но вот она — сидит на скамейке за роялем, проводит ладонью по золотистым волосам, улыбается одними глазами цвета зеленого мха.
