Автор
Осень — время перехода от тепла к холлу, когда Карина Меланхолия начинает готовиться ко всему новому. Ветер несет с собой тайны и переживания Евы Дмитриевны — главной героини, которая обрела новых друзей и сталкивается со сложными ситуациями в работе. Каждая строчка бумаг проникается этой осенней атмосферой и эмоциями, которые невозможно унять....
Ян? Какого черта ему нужно?
— Осень, детка, я перезвоню через пять… — Смотрю на серьезную рожу Яна, который уже идет ко мне, и поправляю сам себя: — Через десять минут. Сходи пока за зонтом и обувью, в которой невозможно промочить ноги.
— Уверена, что покорю ютуб, если обую резиновые сапоги под норковый жилет.
— Никуда не пропадай, хорошо? — требую я. Как все меняется: вчера мысленно пальцем у виска покрутил, когда она огорошила своим предложением, а сейчас хочу всего того, о чем она так взахлеб рассказывала.
— Ты от меня сегодня так просто не отделаешься, Ветер, — предупреждает эта маленькая деловая колбаса и я, наплевав на все, говорю:
— Детка, я о твоих ножках днем и ночью думаю, какой там отделаться?
И я ни капли не вру, разве что самую малость приукрашиваю, потому что так часто смотрел на ту фотографию, что образ ног Осени, кажется, отпечатался прямо на сетчатке."
"Нехотя отключаюсь и смотрю на Яна с немым вопросом. Мы не виделись и не разговаривали с того самого дня в клубе, когда я понял, кто уговорил его затащить меня на холостяцкие посиделки.
Мы молча обмениваемся крепкими рукопожатиями, и Ян говорит:
— Дружище, я мудак, признаю, но я правда думал, что у вас как-то устаканится.
Ну хорошо хоть не ходит вокруг да около, вот только это точно не та тема, ради которой стоило откладывать «свидание» с Осенью. Но и это не самое плохое. Его слова автоматически воскрешают в памяти образ Лейлы и от моего почти романтического настроения не остается камня на камне.
— Ты — больше, чем мудак, — говорю я, нехотя, но все же принимая его рукопожатие.
Я не умею прощать людей. Кто-то считает это плохой чертой, кто-то — проявлением моего ужасного упрямства. Я же склонен считать это своим правом на избавление от всего, что однажды может дать трещину в фундаменте моей жизни. Ненадежные люди — это сырые кирпичи, на которые нельзя класть ничего тяжелее болта с резьбой.
Но с Яном все сложнее, потому что у нас за плечами десять лет дружбы, я бы даже сказал — отличной дружбы. И только этот факт не дает мне расквасить ему нос. По крайней мере я должен его выслушать. Что-то же подтолкнуло его к такой срани мне на голову.
— Лейла позвонила, сказала, что ты нужен своей семье. И ей тоже. — Ян потирает подбородок, но взгляд не отводит. — Слушай, ты меня знаешь: я никогда к тебе не лез ни с советами, ни с проблемами.
