Криминальный роман о работнике МУРа Вадиме Орлове, который расследует ограбление музея. В преступлении замешаны уголовники, искусствоведы и иностранные бизнесмены. Герою предстоит распутать сложную паутину интересов и найти истинных виновников в московских осенних переулках.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Осень в Сокольниках» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Криминальный роман о работнике МУРа Вадиме Орлове, который расследует ограбление музея. В преступлении замешаны уголовники, искусствоведы и иностранные бизнесмены. Герою предстоит распутать сложную паутину интересов и найти истинных виновников в московских осенних переулках.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Криминальный роман о работнике МУРа Вадиме Орлове, который расследует ограбление музея. В преступлении замешаны уголовники, искусствоведы и иностранные бизнесмены. Герою предстоит распутать сложную паутину интересов и найти истинных виновников в московских осенних переулках.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Выйдя из подъезда, он усмехнулся и выбросил ключи в кусты. Родину не унесешь на подошвах сапог. А он и не собирался. Он найдет другую. Он вел машину и прощался с Москвой. Больше никогда он не увидит этого города. Долгушин не жалел об этом. Не очень-то просто он прожил свои пятьдесят семь лет на его улицах.
Прощай, «Националь», прощай, Пушкин, тебе еще долго стоять здесь и грустно смотреть на копошащихся внизу людей. Маяковскому он даже не кивнул, а от Горького просто отвернулся. Он не любил ни того ни другого. Проплыл за окнами бульвар Ленинградского проспекта, и под колеса легла прямая дорога до Шереметьева, прямая дорога до Парижа.
Долгушин припарковался на стоянке, вынул чемодан и кейс, вышел из машины. Ключи он бросил в урну у входа в аэропорт. Потом началась предотлетная суета. Руководитель нервничал, опаздывал художник Ильин. Наконец он появился, и все облегченно вздохнули. Наступила очередь таможни. Молодой вежливый инспектор попросил открыть чемодан, взглянул мельком, посмотрел декларацию.
— Все ценности вы обязаны привезти обратно, — предупредил он.
— Конечно, я выезжаю не в первый раз.
— Советские деньги провозите?
— Да, — Долгушин достал бумажник, — двадцать пять рублей. Обратная дорога, такси.
— Я понимаю, но вы их забыли указать в декларации.
— Я впишу.
— Лучше напишите все заново.
Долгушин посмотрел в зал, его группа уже сдавала багаж.
— Не беспокойтесь. — Второй таможенник взял его чемодан и отнес на весы, положил на ленту транспортера.
— Не беспокойтесь, — сказал инспектор, — вы успеете.
Он быстро оглядел декларацию, поставил штамп.
— Вот ваш квиток на чемодан. Счастливого пути.
— Спасибо."
"Долгушин прошел контрольный турникет и зашагал к пограничникам. Его группа уже оформила все выездные формальности, и он обрадовался этому. Ему хотелось пройти свой последний путь одному. Заполнив контрольный листок, Юрий Петрович протянул паспорт пограничнику. Молодой сержант в зеленой фуражке внимательно проглядел его, поставил штамп КПП «Москва».
— Проходите, счастливого пути!
— Спасибо.
Ну вот он и за границей. И хотя идет Юрий Петрович еще по переходам Шереметьева, он уже попрощался с Москвой.
Бар. Здесь торгуют на валюту. Он словно преддверие того мира, в который через несколько часов попадет Долгушин.
Нельзя унести родину на подошвах сапог.
Дурак он был, Дантон, хотя и числился в трибунах Конвента.
Долгушин шел сквозь разноголосый мир. В зале перед баром говорили на всех языках мира. Нет, это не зал аэропорта, это первая станция его поезда, перед конечной остановкой. Здесь даже пахло иначе. Дорогими духами и сладким соусированным табаком.
Долгушин удобнее перебросил на руке плащ и, помахивая кейсом, пошел к галерее, надо догонять группу.
