В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Заканчивайте быстрее.
— Станислав Павлович, мне хотелось бы поработать с Тохадзе подольше, у меня есть предположения, что он замешан в двух убийствах.
— Они за ним числятся?
— Нет. Одно в Московской области, а одно в Туле.
— Игорь Дмитриевич, ну зачем тебе эти «висяки», пусть у областников голова болит да туляки почешутся. Какое нам до этого дело? Заканчивай с Тохадзе.
— Но мне нужно еще дней десять.
— Пять. Понял? Пять.
Корнеев кивнул и пошел к двери.
— Слушай, Корнеев. — Кривенцов встал из-за стола, подошел к Игорю.
— Что за дело?
— Вот. — Кривенцов щелкнул замком сейфа, достал папку. — Дело по угону автомашины у товарища Черемисина. Слыхал о таком?
— Только по телевизору.
— Вот-вот, так сказать, большой человек. А у него машину угнали.
— Так угонами другой отдел занимается.
— До чего же ты, Корнеев, непонятливый человек. Это же Черемисин. Понял? Черемисин.
— Да хоть сам.
— Ты что, ты что, — прервал его Кривенцов, — так сказать, такое имя всуе.
— Что?!
— Пусть на себя возьмет угон машины Черемисина.
— Да вы в своем уме предлагать мне такое?
— Так, — сказал Кривенцов, — понятно. Потащишь в партбюро — откажусь, докажу, что ты хочешь меня оклеветать. Понял?
— Ну и сволочь ты, Кривенцов. Ох, какая же сволочь."
"— А это я запомню.
Корнеев вышел, в сердцах саданув дверью.
В кабинете Михаила Кирилловича телефонов было много.
Мусатов снял трубку.
— Да… Здорово… Знаешь, я, когда звонок этого аппарата слышу, сразу на сердце легче: друзья звонят. Да. А что за спешка такая. У всех дела. Ну ладно, ладно, приеду. А где там. Давай. Жди.
Мусатов положил трубку, забарабанил пальцами по столу. Нажал кнопку звонка.
В кабинете появился помощник.
— Коля, я тут уеду на пару часиков. Понял?
— Понял, Михаил Кириллович.
Помощник распахнул стенной шкаф, достал плащ, подал его своему шефу так, как швейцары подают пальто в ресторанах.
Довольный, Мусатов благосклонно кивнул и вышел из кабинета.
Корнеев и дежурный по изолятору, пожилой старший лейтенант, шли по тюремному коридору.
— Он голодовку грозится объявить. Поэтому я тебя, Игорь, и вызвал.
