В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— А за что, знаешь? Не за то, что у тебя серьги и кольца многокаратные. Не за квартиру твою роскошную, не за музыкальный звонок. Это все иметь можно. За то тебя посажу, что ты с мужиком своим это все украла.
— Докажи, — зло выдохнула хозяйка.
— Это тебе придется доказывать, что все это тебе бабушка оставила. Поняла? Живи пока и бойся. Жди.
Игорь вышел, саданув на прощанье железной дверью.
Серый остановил «жигули» у ресторана «Савой». Теперь туда пускали только иностранцев. Так, во всяком случае, было объявлено по телевизору.
"А Серый прошел, и швейцары перед ним услужливо двери распахнули. И он попал в этот заграничный оазис из мрака и грязи улицы.
Он шел через роскошные холлы и гостиные, здоровался, как со старыми знакомыми, с портье и служащими. Жал руки друзьям, которых немало толкалось около бара и входа в ресторан.
Но не бар, не ресторан, не дивные диваны и кресла холла привлекали его. Он шел в казино. В зал, где играли в рулетку.
И туда его пустили. Без звука. Хотя стояли у дверей двое крепких ребят в темных форменных костюмах.
Знали здесь Серого и уважали.
А в заветном зале, о котором столько легенд ходит в Москве, все было как там, за бугром.
Крутилась рулетка, ошарашенные иностранцы смотрели на русских «бизнесменов», выигрывавших и проигрывавших тысячи долларов.
И Филин был здесь, он сидел в самом центре у стола и, прищурясь, наблюдал, как сгребал крупье лопаточкой, по— блатному «балеткой», разноцветные жетоны.
Сегодня Филину везло, стопка фишек рядом с ним росла.
Опять крупье подвинул ему кучку фишек.
И сразу же из-за его спины возник молодой человек, услужливо сложивший выигрыш в стопки.
Шикарный был Филин. По-староблатному костюм, пошитый в Риге. Темный с искоркой, рубашка-крахмал, белоснежная, галстук шелковый, от лучшего парижского дома, и шитые на заказ лакированные туфли.
Консервативен был старый вор Черкасов. Одевался по моде пятидесятых. У богатых свои прихоти.
— Делайте ваши ставки! — по-английски крикнул крупье. Филин только собрался поставить пирамидку фишек на красное, как увидел вошедшего Серого.
Увидел и по лицу его понял, что произошло нечто неприятное.
Он встал из-за стола, достал золотой портсигар, вынул сигарету.
Охранник услужливо поднес огонек зажигалки.
— Получи выигрыш, — сквозь зубы скомандовал Филин и пошел к дверям. — Ну? — не поворачиваясь, спросил он у Серого.
— Влипли.
— Как?
— Мент приперся в гараж, прикурить попросил. Леша Разлука его определил.
— Ну.
— Что «ну», кончил он Лешу.
