В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
И начинайте звонить.
Стрельцов взял справочник.
— Павел Степанович, так на каждой странице по сорок два телефона. Всего двести десять.
— Ну? — невозмутимо ответил Фомин.
— Это же.
— Это работа, лейтенант Стрельцов. Надо будет, все двести десять пешком обойдем. Ты, Крылов, гость, садись на мое место и звони, а ты, Стрельцов, иди к себе. Начальнику отдела, если позвонит, скажешь, что я пошел с человеком одним повидаться, узнать кое-чего.
— Павел Степанович, — Стрельцов умоляюще посмотрел на Фомина, — у вас есть какие-то соображения, свои.
— А зачем втемную? Я не знахарь, у меня секретов особых нет. Я говорил, что дело наше напоминает ограбление дачи академика Муравьева. Так вот, я в архив пойду, к Губину Степану Алексеевичу, посмотрю оперативные документы да с ним самим пошепчусь. Губин много чего умного подсказать может, он еще с самим Даниловым работал. Вот такие мои соображения.
Фомин вышел, а Крылов с тоской поднял телефонную трубку.
— Это прачечная? Вас из Московского уголовного розыска беспокоят.
Народу в магазине было немного, только у винного отдела стояла очередь, человек семь.
Вадим сразу же заметил в углу двоих, тщательно подсчитывающих мелочь. Заметная была эта пара. Таких в любом магазине встретишь. Потертые жизнью. Потраченные, опухшие, с жадными просящими глазами. Вот и сейчас набирали они мелочь и серебро на бутылку дешевенького гадкого суррогата, почему-то называемого портвейном.
Вадим подошел:
— Здорово, мужики.
— Здорово, — с опаской и надеждой ответил тот, что постарше, в вытертых до зеркального блеска старых, обтрепанных брюках, в грязноватой армейской рубашке.
— Вы Хоттабыча не видели?
— Нет, — ответил второй. Под глазом у него густо налился свежий синяк.
— А где мне его найти?
— Слышь, мужик, — с надеждой спросил персонаж в армейской рубашке, — будь человеком, добавь.
Он протянул Вадиму трясущуюся ладонь, на которой лежала гора мелочи.
— Сколько?
— Полтинник. Мы тогда две плодово-ягодные сообразим.
Вадим достал мелочь.
— На.
— А зачем тебе Хоттабыч?
— Достать обещал одну вещь.
— Ты во двор выйди, там Доктор и Лю-лю ждут, они его знают.
— А где они?
— Да вон, на ящиках.
— Ладно.
Человек исчез и немедленно возник первым в очереди.
Двор магазина был завален ящиками. Штабеля тары поднимались почти до окон бельэтажа жилого дома. Ящики здесь лежали давно. Минимум с весны. Они почернели, потрескались, развалились.
