В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Но вместе с тем эти двое словно претворяли тот мир, куда должен через час попасть он, подполковник милиции Вадим Николаевич Орлов."
"Из домика вышел парень. В потертой кожаной летной куртке, под которой на серовато-грязной майке влюбленно смотрели друг на друга напечатанные трафаретом Михаил Боярский и Алла Пугачева.
Парень был тощий, ломкий какой-то. Гэвээфовские брюки непомерно широки, а форменная фуражка затейливо замята. Он поправил фуражку так, чтобы Орлов заметил массивный белый перстень и грубую цепочку браслета.
«Тип чеховского телеграфиста, с поправкой на НТР», — подумал Орлов.
— Издалека? — спросил парень.
— Издалека.
— Из Алма-Аты?
— Дальше.
— Питерский?
— Из Москвы.
— Ну, как там?
— Что как?
— Вообще.
— Приехала делегация Ливана.
— Я не о том, — снисходительно процедил парень, — как время провести у вас можно? По линии культуры? — Он повел в воздухе рукой.
— Можно, — Орлов усмехнулся, — у нас при каждом ЖЭКе народный университет культуры.
Парень обалдело посмотрел на Орлова.
Краем глаза Вадим заметил, как один из сидящих поднялся и лениво, вразвалку подошел к ним.
Он долго, изучающе рассматривал Орлова, потом усмехнулся, сверкнув белыми металлическими фиксами.
— Начальник, — хрипло попросил он, — дай закурить.
Вадим достал пачку, и человек огромными, сплющенными от тяжелой работы пальцами неловко потащил сигарету.
— А если с запасом?
— Бери всю пачку, у меня еще есть.
— Дай тебе Бог, начальник.
— А почему начальник? — усмехнулся Вадим.
— А я вас, которые из розыска, рисую сразу.
— Любопытно.
— Вот подумай на досуге. Как хозяева везде держитесь, потому как везде верх ваш.
— Давно освободился?
— Сегодня.
— Самолет ждешь?
— В цвет.
— Домой?
— Знаешь, у меня их сколько, начальник. За восемь лет заочницами обзавелся.
— Ну-ну.
— А вон и машина за тобой пылит. От нашего хозяина. Так что спасибо. Бывай, начальник.
Он повернулся и зашагал к товарищу.
Зеленый уазик лихо развернулся рядом с Вадимом. Из кабины выскочил молодой лейтенант в выгоревшей полевой форме.
— Товарищ Орлов?
Вадим вытащил удостоверение. Лейтенант взглянул на раскрытую книжечку стремительно и цепко.
— Лейтенант Рево, товарищ подполковник. Прошу.
Уазик рванулся с места, уходя к горизонту. Один из сидящих на лавочке выплюнул окурок, посмотрел вслед машине и сказал врастяжку:
— Ишь ты, подполковник.
Теперь степь была другой. Она словно на широком экране легла в лобовом стекле машины и казалась нескончаемо длинной.
