В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Где-то за лесом прокричала электричка, и голос ее растаял над дачным поселком. В нескольких шагах стояла замысловатая скамейка. Как Лесоковский достал это литое металлическое чудо? Такие скамейки Вадиму приходилось видеть в далекой молодости в парках маленьких уральских городков. Обычно с обратной стороны спинки ставилось заводское клеймо и год выпуска. Вадим обошел скамейку, наклонился. Полусбитые временем буквы, морда какого-то зверя, видимо заводской знак. Интересно, сколько заломили перекупщики с композитора за это поржавевшее чудо? Старина — это модно.
Орлов знал настоящих коллекционеров. Ценителей и знатоков старинного искусства. Эти люди вносили свой вклад в создание монографий о старинном портрете, находили исчезнувшие иконы, сохраняли от уничтожения мебель редчайшей красоты.
Когда-то старинную мебель просто выбрасывали на пустыри.
Из сарая вышел Малюков в полном сиянии прокурорского мундира.
— Ну что? — спросил Вадим.
— Изъяли и задокументировали. Сейчас допрошу его, и поедем.
— Слушай, Олег, я тебе здесь не нужен больше?
— Уехать хочешь?
— Да. Дел много.
— Хорошо. Только машину вышли сразу обратно.
— Конечно. У меня к тебе просьба, Олег.
— Невзлюбил ты великого композитора.
— Есть немного. Нашакалил, где мог, фонарей, скамеек, ручек.
— А презумпция невиновности? Как с ней быть?
— Да брось ты, Олег.
— Что-то ты мне не нравишься сегодня, Вадим. Дерганый какой-то, странный. Что случилось?
— Не знаю еще. Но что-то случиться должно.
Орлов пересказал Олегу вчерашний странный случай.
— Интересно. — Малюков внимательно посмотрел на Вадима. — Утечку информации из отдела исключаешь?
Орлов недоуменно пожал плечами.
— Это я так. Надо найти человека. Ты понимаешь, это не первый случай. Кто-то помогал твоим «друзьям» Тохадзе. Ох кто-то помогал. И патронирует им человек осведомленный. Ты рапорт написал?
— А то!
— Хорошо. Я-то, знаешь… Ну, езжай.
У ворот дачи Орлова догнал молодой человек, представленный Ларисой Федоровной как друг дочери.
— Послушайте, — взял он Орлова за руку, — я хотел бы получить у вас справку.
