Автор
В постели, холодный воздух словно стягивал одежду мужчины. Он мечтал о сигарете, но сдержался - слишком опасная мысль. В комнате две женщины, а он спит один, что вызывает странное неумолимое чувство тревоги и подозрения.
– Мэри?! Тебя ко мне?! Это абсурд. Ты никогда не добьешься от нее таких эмоций.
– А хотел бы, – вдруг сказал он и, быстро поднявшись, ушел из гостиной.
Хлопнула входная дверь. Марго посидела еще какое-то время и решила подняться к Мэри. Хотела объясниться и попросить прощения за отвешенную Алексом пощечину.
– Входи, не заперто, – раздалось из-за двери, когда Марго постучала. Мэри сидела на подоконнике и курила, открыв форточку. Правой щекой, на которую пришелся удар, она прижималась к стеклу.
– Больно?
– Нет.
– Я не понимаю, что вы все время делите! Ну, скажи – что? Это же элементарно – если тянет вас друг к другу, ну, так не противьтесь, будьте вместе! Я отойду в сторону, это вообще не проблема, Мэрик! Я просто поддалась слабости…"
"Мэри посмотрела на нее каким-то странным, совершенно несвойственным ей взглядом, закурила новую сигарету и произнесла:
– Он хочет, чтобы я в нем видела Бога, Марго. Как ты. Все просто и очевидно. Но я, к сожалению, уже в стольких мужчинах видела Дьявола, что теперь не могу – понимаешь? Не могу ни в ком увидеть этого самого Бога – и Алекс не исключение.
Марго на секунду показалось, что Мэри плачет, отвернувшись к стеклу, и она подошла вплотную, сразу заметив, что подруга сжимает в правой руке небольшую плоскую бутылку.
– Ты опять?!
– Слезами горю не поможешь – нужно пить, – подмигнув, Мэри сделала большой глоток прямо из бутылки, чем вывела Марго из себя окончательно.
Она выхватила бутылку и швырнула в форточку:
– Прекрати это! Слышишь – прекрати! Скажи, что не хочешь, чтобы я с ним была, и я больше порога его спальни не переступлю!
– Дура ты, Марго, – с сожалением проговорила Мэри, спрыгнула с подоконника и ушла из дома.
Марго видела, как она удаляется по улице – с прямой спиной, развернутыми плечами и высоко задранной головой, идет, выворотно ставя ноги в замшевых сапогах на скошенном каблуке.
«Привет!..» Мэри пишет Алексу письма неразборчивым бисерным почерком, вместо адреса ставятся прочерки, вместо имени – черный большой пистолет. «…»Линии жизни пунктирными точками — каждая значит «был сложный момент»… Мэри ручкой выводит истины, хочется много сказать. «Думаешь, я не сумею, не выстою? Я не люблю!» Мэри учится лгать.
