— Я не боюсь, — ответила вдруг она абсолютно уверенно.
— Что ж... Это хорошо, очень хорошо. Покорми её, — дал я наказ Волдо и развернул лошадь в сторону поместья.
За всю дорогу Хельга не издала почти ни единого звука. Лишь поблагодарила своего кормильца за еду и воду, да разок вскрикнула, заметив Красавчика. Не думаю, что она в самом деле не была напугана, но держалась девчонка достойнее, чем многие мужики в куда менее тревожной ситуации. Держаться ей стало сложнее по мере приближения к Лисьей норе. Дьявольское поместье будто источало зло, и детская душа, похоже, чуяла его куда отчётливее. Не говоря уж о том, что в закатном свете это проклятое место способно было внушать ужас одним своим видом.
— Тихо-тихо, — пытался Волдо успокоить пустившую-таки слезу Хельгу. — Ничего страшного. Я здесь уже бывал и, как видишь, со мной всё в порядке.
А он жесток. Жесток и хладнокровен под этой своей нежной мягкой шкуркой. По моему опыту такие наиболее опасны. Как гадюка в траве. Только милая, которую хочется погладить.
Ворота поместья отворились перед нами с холодящим кровь скрежетом. Заброшенный парк встретил зловещими тенями. Перед входом в особняк я спешился и подозвал Хельгу:
— То, что ты увидишь внутри, может показаться странным. Но помни — тебе ничего не грозит. Ясно?
Вместо ответа девчонка лишь шмыгнула носом и взяла меня за руку.
Холл выглядел всё таким же тёмным и заброшенным, как и сутки назад, когда мы его покинули. Признаться честно — это меня даже немного успокоило. Всегда легче принять пусть и неприглядную, зато знакомую и объяснимую реальность. По крайней мере, она не поднимала со дна муть переживаний о том злополучном вечере, когда то ли я трахнул, то ли меня трахнули. Сука... Всё-таки подняла.
— Ну хватит, давай без театральности, — сказал я так, будто баронесса стояла прямо передо мной и, похоже, не ошибся.
— Как фамильярно... — с нотками отвращения произнёс вездесущий голос, и кожу закололо электричеством. — Полагаете, мнимой ночи страсти достаточно для перехода на «ты»?
— Полагаю, нам пора уладить незаконченное дело, — ответил я, не желая развивать тему «ночи страсти», и вывел вперёд прячущуюся за мной Хельгу.
— О-о! — обрёл вдруг голос источник, и Арабель, блистая в свете невесть откуда материализовавшихся люстр и канделябров, появилась прямо перед нами посреди роскошного мраморного убранства. — Кто этот ангел?! — присела она и заключила чумазое испуганное личико в свои идеальные ладони.
— Её зовут Хельга. Годится?
— Кол... — с притворной укоризной глянула баронесса на меня. — Нельзя же быть настолько бесчеловечным. Мы ведь говорим о ребёнке. К тому же о таком милом, — расплылась коварная стерва в почти материнской улыбке.
Хотя, откуда мне знать, как эта хуйня в действительности выглядит.