Автор
Кроссовер циклов "Ош" и "Еда и патроны" переносит действие в новую среду. Герой оказывается в ситуации, где необходимо балансировать между выживанием и моралью, сталкиваясь с драматическими последствиями выбора. Напряжение нарастает вокруг непредсказуемых событий и сложных отношений.
Некоторые картографы утверждают, что исследовано менее одной седьмой всей площади.
— Но вы хотя бы в курсе, что Ош круглый.
— Шарообразный, — поправил меня пацан.
— И вращается вокруг Рутезона. Это наше светило, — пояснил Тьерри, зачем-то тыча пальцем в ночное небо. — На манер вашего Солнца.
— Он знает, — остудил его педагогический пыл Волдо.
— А что, — воспылал любознательностью Живоглот, — в твоём мире тоже есть разные народы?
— Ага, — кивнул я, — лацы и мутанты, если брать укрупнённо. Оба вида делятся на подвиды адекватов и долбоёбов, а те — ещё глубже по своем веткам, в зависимости от степени адекватности и полноты долбоебизма.
— Вовсе нет. Разобраться проще простого — за адекватов всегда платят больше.
Вопреки моим ожиданиям, наш путь пролегал не в направлении Шафбурга, а чуть южнее, насколько я мог судить, ориентируясь по только начавшему своё восхождение Рутезону. Чёрт, здешним влюблённым парочкам приходится несладко. Сидеть, держась за руки, на фоне кровавых закатов и рассветов — довольно специфическое удовольствие. Как, впрочем, и просыпаться с первым лучом, который бьёт в глаза, аки струя из ярёмной вены. Этот мир будто создан, чтобы буквально всё тебя щемило, чтобы даже ёбаный солнечный зайчик, внушал мысли о смерти. Страшной, жестокой и неотвратимой.
К дому Брокка — если это можно назвать домом — мы подъехали уже засветло. Место жительства храмовника шафбургской банды представляло собой нечто, напоминающее огромную землянку — поросший травой холм с большой дверью и тремя круглыми окнами, посреди весьма живописной рощи. Над вершиной жилого холма поднимался сизый дымок.
— Творческая натура, — спрыгнул я с кобылы и пристроил её к коновязи, — сразу видно. Мы найдём общий язык.
— Ты там сильно не наглей, — заботливо предостерёг Живоглот, привязывая свою лошадь.
— Обижаешь, я сама тактичность. Красавчик, если кто-то, кроме меня, будет отсюда бежать в панике — перекуси ему ноги.
Попытка открыть дверь успехом не увенчалось, и мне пришлась нарушить покой хозяина галантным стуком:
— Эй! Кому тут свежую ведьмину душу? Зелёная, бодрящая, с перчинкой! Отворяй, не томи, а то другого покупателя найду!
Живоглот тяжело вздохнул и провёз по физиономии своей огромной лапищей.
Однако, несмотря на обидное недоверие моего ситуативного компаньона, дверь довольно быстро отворилась. Но вместо радушных объятий хозяина путь мне преградила весьма недружелюбного вида фигура, сплошь состоящая из металла.