— Каким образом? — боязливо поинтересовался пацан.
— Видишь этих трёх человек?
— Зуб даю, что ты не знаешь ни одного из них.
— Выбери того, который должен выжить.
— Что?! Это... Зачем вы так поступаете?!
— Всего лишь небольшая задачка. Посмотрим, справишься ли ты.
— Помни лишь одно — двое умрут, один выживет. Кто будет этим счастливчиком — зависит только от тебя. Не выберешь — умрут все.
— Куда уж честнее? Я не прошу тебя убивать, наоборот — даю шанс спасти. Считай, что эта троица столкнулась со стихийным бедствием, неумолимым буйством природы. А ты спасительная соломинка. Выбирай, в чью руку ляжешь.
— Но что это докажет?
Троица состояла из белобородого старика и двух весьма юного вида разнополых особ, годящихся ему во внуки. Старик шагал впереди, опираясь на крепкую деревянную клюку, а молодняк шаркал следом, неся за спинами холщовые узлы на длинных палках. Поравнявшись с нами, дед остановился и приподнял полу замызганной войлочной шляпы:
— День добрый, господа. Издалека ли путь держите?
— Добрый, — осчастливил я простолюдина ответной любезностью. — От самого Шафбурга.
— Неблизко. Надеюсь, тамошние дороги не доставили вам хлопот. Время-то нынче неспокойное. Уж больно много лихих людей развелось в округе.
— Нет, разбойников не встречали. А вы сами откуда будете?
— Так из Швацаштауба, — махнул старик рукой себе за спину.
— Неспешной рысью к вечеру доберётесь.
— И что вынудило вас покинуть дом в столь неспокойные времена?
— Дом и вынудил, — печально вздохнул старик, разведя руками. — Сгорел он, а с ним вместе и дочь моя с мужем в огне пропали. Спихнули мне этих вот недотёп малохольных, — усмехнулся дед, кивнув на внуков. — Думал, на старости лет отдохнуть, себе в радость пожить оставшиеся деньки, ан нет, опять нянчись, воспитывай, ставь на ноги. Сироты же теперь. Помру, только двое они друг у друга и останутся. Хорошо хоть дружные, в беде не бросят. По нынешним временам — редкость.
— И то верно. Нравы сейчас такие, что мать родную на кон ставят без раздумий.
— Вот-вот, — потряс старик бородою и кивнул на Волдо. — Сынок ваш?
— Ага, — потрепал я «сынулю» по вихрам. — Тот ещё балбес, ничему учиться не желает. Не будешь пинать да затрещины выписывать — так дураком и помрёт. Правильно я говорю, горе ты луковое?
— Да, пап, — промямлил Волдо.
Пацан, не поднимая глаз, помотал головой.
— Я не могу. Это... Это просто неправильно.
— Вот, полюбуйтесь. Только и может, что отцу перечить. Розгами у меня сегодня поужинаешь, шельмец. — Ладно, — снова обратился я к старику, — счастливого вам пути, и удачи на новом месте.
— Благодарю вас, господин, — поклонился старик и, спохватившись, вытащил из кармана два красных яблока. — Не побрезгуйте. Из нашего старого сада.