Песцов бросился к себе в палатку и скоро вернулся, держа подаренный меч. Священный Клинок Последнего Вздоха, предназначенный для руки великана. Увидев его, рыжий вздрогнул, выгнулся, и свирепое отчаяние вспыхнуло в его глазах. Смерть тела — пустяк. А вот смерть сути, которая у его породы была вместо души…
— Молись своим Богам, если Они у тебя есть, — сказал Рубен и сделал знак Песцову.
Тот вытащил клинок из ножен, но на его руку легла рука Макгирса.
— Разрешите мне. — И добавил, видя явное сомнение Песцова: — Мои предки с палашами наголо ходили врукопашную на врага… И их светлую память я не оскверню! Развяжите его!
— Ещё чего! — сквозь зубы выговорил Рубен. — Нет уж. Бейте как есть.
Палаческая решимость весьма отличается от решимости воина, идущего врукопашную. Макгирс, возможно, вспомнил русскую пословицу о грузде, забравшемся в кузов, но отступать было некуда. Он примерился, поднял клинок над головой и, чувствуя одобрительный взгляд Доктороу, резко, на выдохе, опустил. Так, как вправду делали когда-то его шотландские предки.
Голова откатилась в сторону, тело бешено задёргалось и затихло…
— Давайте посмотрим на его глаза, — сказал Рубен. — Полагаю, это развеет последние сомнения, если они у кого-нибудь есть.
Варенцова нагнулась к отрубленной голове и аккуратно, постаравшись не испачкаться, подняла набухшие веки. То, что она увидела, заставило её содрогнуться. Вроде бы давно привыкшая ещё не к таким зрелищам, Оксана даже отдёрнула руку: глаза у того, кого пятнадцать минут назад уважительно называли профессором, оказались змеиные, с узкими вертикальными зрачками.
— Господи, это ещё что? — нахмурилась она. — Мутант? Инопланетянин? Опять «Секретные материалы»?
— Да нет, инопланетяне тут ни при чём, — усмехнулся Рубен. — Помните, как в вашей русской сказке — не пей, козлёночком станешь? Если ты заслуживаешь, оно само к тебе прилетит, и станешь… таким вот. Без вариантов. Вернее, вариантов два — зелёный либо оранжевый. Другой масти у тебя уже не будет…
— Постой-постой, — перебил Краев. — Значит, два шара, оранжевый и зелёный? Так их же… Их же там, в айсберге, немерено! Вот холера, туман, значит, рассеялся, и лед начал таять. Теперь они летят… Во все стороны… Оранжевые и зелёные…
— Какой айсберг? Какие, к чёрту, шары? — неожиданно разозлился Наливайко. — Олег Петрович, выражайтесь яснее! А то что-то много впечатлений на одну ночь!
Он так и стоял с грифом наготове, словно боялся, что казнённый злодей сейчас оживёт.
