Какие там термоловушки, экранированные выхлопные устройства и генераторы импульсных инфракрасных сигналов! Против лома нет приёма — вот и вся премудрость…
В небе грохнуло дуплетом, вспух и разлетелся огненный ком, и воздушный мокрушник начал валиться. Правду молвить, валился он не просто так, а под резкие звуки пальбы. Это пиропатроны отстреливали лопасти винтов и створки фонаря кабины, давая пилоту возможность катапультироваться. Едва тот выпорхнул вон, как вертолёт, калеча деревья, врезался в землю. Распустился багряный цветок, снова грохнуло, и на всю округу завоняло керосином, горелым порохом, бедой.
Как будто совсем рядом началась война…
— Попили чайку! — мрачно буркнул Фраерман.
И, словно в ответ, с рыком подхватился Шерхан и метнулся к Наливайко, заслоняя хозяина.
Все повернулись туда, куда был направлен его взгляд. Послышались упругие шаги, и из-за чернеющих во мгле деревьев вышли люди в камуфляже.
Они вели с собой Колю Бороду, закованного в наручники. Под левым глазом печального пленника виднелся полновесный фонарь.
И Семён Песцов, только что с профессиональным спокойствием рассуждавший об утилизации тела, вздрогнул при виде этих людей.
При его опыте, для того чтобы узнать человека, не требовалось подробностей лиц. Вполне хватало походки, движения, смутного контура фигуры, подмеченного издалека. Память мгновенно открыла нужные файлы — к закипавшему чайнику приближался якобы отставной генерал Александр Григорьевич. Правда, без тягача с фальшивым рефрижератором на прицепе, но зато всё с той же, очень знакомой командой. Круг замыкался! Вот девушка Нюра, похожая на призрак атомного гриба, вот братец Федя, вот «большого риска человек» Вася, вот Пётр Иванович, грозный глава семейства, некогда взявшего Песцова на абордаж…
Они подошли и вступили в жёлтый круг света, словно так тому и следовало быть.
— А, главнокомандующий, привет! — подтвердил ход песцовских мыслей голос Бьянки. — Поздравляю, вы, как всегда, вовремя.
Разговаривала она так, будто была генералиссимусом.
— Стараемся, — кивнул генерал, вздохнул, и в его голосе послышалась мука. — А кто здесь, извиняюсь, будет академик Наливайко? По медицинской части?
— Академик?.. — удивился Василий Петрович.
— Это буду я, — с готовностью отозвалась Тамара Павловна. — А вы никак от Давида Абрамовича?
Академик не академик, но фельдмаршальское звание она точно носила.
— И от него тоже. — Генерал нахмурился и потёр пальцем нос.
