Ошибка «2012». Мизер вчерную — читать онлайн бесплатно полностью

Только материалом послужила не смальта, не керамическая плитка, не благородный камень, а… зубы. Выдернутые твёрдой рукою дантиста человеческие зубы, кариозные и не очень. Ибо художницей была Ирина Дмитриевна, супруга Журавлёва, работавшая в колонии стоматологом. Особенно удался ей портрет российского президента, только, не подумайте плохо, не нынешнего — давнего, за номером первым. Зубы, отображавшие благородную седину, выглядели безупречно-белыми…

К полковнику Журавлёву Колякин дышал ровно, по-человечески уважал и совершенно не боялся.

Ещё не хватало бояться. Как всякий опытный опер-безопасник, Колякин держал в надёжном месте гору компромата на своего шефа. Если что не так, мало не покажется. И Журавлёв, естественно, об этом догадывался.

— Андрей Лукич, едрёна вошь, ну где тебя черти носят? — Полковник указал на стул. — В самый, блин, ответственный момент. В мгновение, о котором лучше не думать свысока.

С Колякиным он разговаривал строго, но человечно, не дай Бог, чтобы через губу. Мало что опер первый сорт, так ещё и хозяйственник экстра-класса.

Кабаком да свинофермой заниматься — это вам не варежки шить. Ну и зачем огорчать курицу, которая золотые яйца несёт? Отчисляет наверх ежемесячно долю честную… и очень немалую. В войсках ведь главное что? Отход и подход к начальству.

— Так ведь, Панкрат Фокич, я по этой, по оперативной части, — глазом не моргнув, соврал Колякин, честно глянул туда, где почти срослись полковничьи брови. — А что, извиняюсь, за момент?

Ибо генерал на своих лампасах вечно приносил, гад, беду.

Очередную постановку боевой задачи — поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. А уж свининку-то парную как уважал! Молочного поросёнка сожрать мог в одно лицо. Гречневой кашей фаршированного. Под литр французского «Камю». Сожрать, рыло утереть и не подавиться. Ну нет бы не в то горло попало…

— В общем, майор, слушай сюда, — вздохнул Журавлёв. — И слушай внимательно. Как там этот чёрный? Который негр. Ну тот, по фамилии Бурум.

— Жив, паскуда. — Колякин засопел.

 — Лежит на больничке как у Христа за пазухой. Уже ходит, гад, и не под себя. Похоже, всё-таки оклемался.

И, точно мало было страшного сна, перед глазами невольно поднялась недавняя явь: изрытая дорога, душный автобусный салон и оборзевшие гопстопники с «калашами» наперевес. А в паханах у них — чёрный по фамилии Бурум. Который должен по идее лежать в гробу, но вместо этого лежит под одеялом, словно ему тут курорт. Вот такая вселенская справедливость.