Глядя на кота, подтянулись Зигги и Шерхан: сейчас куски полетят, может, и им что достанется?.. Песцов, редко упускавший случай сунуть в рот что-нибудь сладкое, уже оглядывался в поисках кружек, но Бьянка тряхнула головой:
— Не могу, подруга, сейчас никак. Надо отлучиться — дела.
— Это что ещё за дела? — Песцов опустил руку с коробкой заварки. — Посреди ночи-то? Если вздумала свалить, так и скажи, я пойму…
«Ну хотя бы постараюсь…»
Мягко всколыхнулся туман, покладисто зашелестели кусты…
«И всё-таки почему все красивые бабы стервы?» — угрюмо посмотрел ей вслед Песцов. Вот так однажды отпустит воздушный поцелуй и уйдёт навсегда. И не остановишь её. И что, спрашивается, он будет без неё делать?..
Что до Наливайко, он вообще ни на что не реагировал и в разговоры не вступал — чутко, затаив дыхание, всматривался и вслушивался в стихии.
— Оксана, вы это видите? — тихо спросил он затем. — Ну, эти свечения и огни, эту турбулентность? Или мне уже мерещиться начало?
Варенцова невольно подумала, что этот человек и на пороге смерти не утратит исследовательского интереса.
«Какая турбулентность? В этой-то мгле?» — чуть не ляпнула она, но вовремя прикусила язык. Взгляд, брошенный вверх, открыл ей непропечённый блин луны в обрамлении мрачных силуэтов деревьев. Самое удивительное, однако, заключалось в другом. Туман не просто редел, он двигался и менялся. Недавно ещё аморфная пелена распадалась на множество отдельных потоков. Они текли не смешиваясь, закручивались юлой, переливались, если приглядеться, различными оттенками, устремлялись то вверх, то вниз, чуть заметно мерцали таинственными огнями…
Примерно так в мультфильмах рисуют след от взмаха волшебной палочки, шлейф от стрекозиных крылышек феи.
Чудесные пряди струились и плыли в воздухе, медленно утекая куда-то на восток. Ни дать ни взять какое-то существо неспешно и печально уползало в свою нору. Чтобы там, может быть, умереть.
Мамба, Мастер и Большой Сбор
— Хорош стучать, иду. — Мамба неохотно оторвалась от телевизора, грузно подошла и распахнула дверь. — А-а-а, Жёлтый Тигр подкрался… Ну привет-привет.
На пороге действительно стоял китаец-сосед, да не просто так, а в белоснежном шёлковом великолепии парадного прикида: широкие глухие штаны, длинный, как и положено сливкам общества, муаровый халат, на поясе в серебряных ножнах драгоценный ачан, такой гибкий, что хоть на палец наматывай, а понадобится железо разрубить — управится как с простой глиной.
— Ну что, соседка, едем? — с улыбкой спросил он.
