А рано утром прибудет вертолёт, который зачистит все следы… Так, чтобы вообще ничего…
— «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте», — капризно вздохнула Бьянка. — Как хорошо, что я не пью советского шампанского. В него и яд подмешивать не обязательно…
— Не обольщайся, Десятка. Весь прочий алкоголь тоже отравлен. — Предатель вдруг засмеялся. — И ты сдохла бы, хотя и козырная. Вы все сдохнете, рано или поздно. Змеи от вас уже не отступят, а вход в Терминал теперь перекрыт. Наглухо. Спасибо Хранителям за последний подарок. Чтобы никто к нам и отсюда чтобы никто. Так что всем скоро хана!
«Что?! Терминал закрыт? — внутренне похолодела Мамба. — Значит, ход чёрным конем отменяется? Значит, не придётся нам с Мбилонгмо со стороны любоваться апокалиптической вознёй? И что тогда, спрашивается, с голосом Эбиосо у меня в голове? — Тут перед её умственным оком пронеслись годы весьма выгодного послушания. — Если бородатый не врёт, а он, похоже, не врёт… Как может тот, кто не существует, поганить смертельным ядом шампанское?»
Она так углубилась в свои логические выкладки, что даже не воспользовалась возможностью отыскать взглядом Десятку. Ту самую, козырную, вломившуюся в Аквариум. Да только что нам теперь Аквариум, что нам Зеркало Судьбы? Если путь на новый Уровень перекрыт, куда теперь девать эти цацки? В антикварную лавочку по дешёвке? Новую Игру затевать на пороге конца?
— А ну-ка, тихо, Посвящённые, все эмоции потом, — погасил Рубен поднявшийся было шум и повернулся к лежавшему на рояле Тузу. — Ты сказал мне, что Змеи держат с тобой одностороннюю связь. И как найти их, ты без понятия. Знаешь, я тебе почему-то не верю…
— Я тоже, — раздался громкий уверенный голос, услышав который Жёлтый Тигр из жёлтого стал восковым. «О Боги, это он, он! Чёрный Король! Говорят, он в гневе ужасен. И весьма памятлив…»
Между тем голос принадлежал тщедушному замухрышке, известному Мамбе как Белый Недоносок. Ишь ты! Он, оказывается, целый Чёрный Король. Какая конспирация! Вот уж верно сказано, не верь глазам своим. Одна фамилия чего стоит, без полбутылки рома не выговоришь, — Панафидин…
— Ну что же, проверим, — кивнул Рубен, нахмурился и мягко тронул пальцами пленника за плечо. — Говори, спрашиваю добром.
И Туз дико закричал, выгнулся дугой, с силой, от которой застонал рояль, начал биться головой в крышку. Со времён рептов и каменной плиты у него явно поубавилось стойкости.
