Юлия вдруг испытала страстное желание рассказать ему о своем видении, они встретились глазами, сцепились на долгий миг, что-то промелькнуло в его взгляде. В следующую секунду толпа увлекла их и вынесла за ворота музея…
…Шорох, шорох, шорох… Тысячи жуков, трущихся жесткими крылышками…
Юлия напряженно прислушивалась. Постепенно перед ее глазами развернулась плоскость, заполненная серым мутным светом… Далеко впереди, на горизонте была неясно обозначена тонкая светлая линия, водораздел между верхом и низом, землей и небом, и по ней бежала неторопливо цепочка темно-коричневых воинов с луками.
Острые пики низкорослой колючей травы, ровная, как стол, поверхность – отдых глазам. Тишина и покой. Справа – тысячелетнее дерево-великан, темное, почти черное. Толстый, в глубоких рытвинах ствол, могучие ветки и гигантский шар кроны, в которой не вздрагивал ни один лист. Бегущие воины на горизонте…
Юлия шагнула в серо-лиловый мир и пошла по едва заметной тропке, посыпанной песком. Она знала, что идти нужно к дереву, от него свернуть влево и еще раз влево… Там – роща, а в ней старый дом с серыми мраморными ступенями в глубоких трещинах. Из трещин тянется белесая сухая трава, звенит легко. Это Женькин дом. Он теперь там живет. Юлия знала, что нужно прийти к дому, сесть на верхнюю ступеньку, где когда-то сидел Женька. Она знала также, что сейчас его там нет, и ей нужно подождать. Самое главное – добраться до дома. И тогда все станет на свои места, как кусочки мозаики. Что-то произойдет, завершится цикл. Какая-то истина откроется…
Она не то шла, не то летела, не касаясь дорожки. Дерево приближалось, и было видно уже, что оно исполинских размеров. Внутри дерева, в ветках возились невидимые зверьки или птицы, и слышны были оттуда разные мелкие звучки – легкий свист, царапанье, возня. Там был дом или даже целый город со своими обитателями. Юлия задрала голову вверх, и в лицо ее, словно там, наверху, только того и ждали, посыпались мелкие кусочки коры и листьев, перышко опустилось, коснулось губ… Она засмеялась и смахнула с лица паутинку. Она чувствовала себя дома. Можно было сесть под дерево или даже лечь. В этом мире некуда спешить и невозможно опоздать. Полоска на горизонте не менялась и не гасла, была по-прежнему светлой розово-желтой, как брюшко лосося, как… как ракушка моллюска изнутри. И там неторопливо бежала цепочка людей с луками.