Леди Шарлотта не употребляла ничего крепче воды, леди Вонк тоже терпеть не могла спиртное, поэтому мне раньше не доводилось пробовать даже самое слабое пиво, не то, что вино. К тому же, за время, проведенное в доме предыдущей благодетельницы, я достаточно нагляделась на вечно пьяного лорда Вонка, так что не испытывала никакого желания знакомиться с алкоголем. Нет уж. Я и так с трудом контролирую собственную жизнь, не хватало еще потерять ее окончательно!
– Милорд.
Торбен подошел к сидящему во главе стола Каллеману. Двигался лукар скованно, но бутылку держал крепко. Плавающий ар сменил направление и последовал за лукаром.
Я наблюдала, как льется в бокал темно-красное вино, разглядывала алые блики на золотом ободке тарелки и размышляла о том, как же странно повернулась моя судьба. Жила я худо-бедно в Аухвайне, разжигала камины и помогала Милли по хозяйству, и ничто не предвещало перемен. А тут вдруг столько всего! И появление новой родственницы, и переезд в Амвьен, и помощь беглецу – знать бы, где он сейчас, и все ли у него хорошо? – и коварство тетушки, собиравшейся продать меня Овенбау, и неожиданное замужество, и Дартштейн…
Додумать я не успела. Откуда-то из коридора послышались странные звуки, похожие на стук паровозных колес: чух- шварк, чух- шварк. А спустя несколько секунд в столовой появилось новое существо – лукар-женщина. Невысокая, коренастая, с круглым коричневым лицом и цепкими маленькими руками, она несла большое глубокое блюдо с каким-то непонятным кушаньем и широко улыбалась безгубым ртом. И именно из-под ее старомодных ботинок раздавалось это самое «чух-шварк».
– Добро пожаловать в Бронен, миледи, милорд, – скороговоркой произнесла глиняная служанка и водрузила блюдо на стол между мной и магом. – Поздравляю с бракосочетанием, милорд. Долгой и счастливой жизни, миледи.
Круглые выпуклые глаза-камешки, в которых отражалось пламя канделябра, смотрели на меня с детским любопытством.
– Благодарю, – улыбнулась я служанке, а Каллеман только недовольно поморщился и отпил из бокала.
– Бронен счастлив, что вы вернулись домой, милорд, – не отступала лукарша.
Похоже, она хотела во что бы то ни стало донести до Каллемана, как ему тут рады.
– Бронен любит своего хозяина, – вытянув руки по швам, как заправский солдат, отрапортовала служанка, а я разглядывала ее старомодное платье, застиранный белый фартук, седые, собранные в низкий пучок волосы – почти настоящие, плотно крепящиеся к гладкому глиняному лбу, и не могла заставить себя отвести взгляд. Лукарша была такой живой! В ней чувствовались эмоции, характер, привязанность к Каллеману и к замку.
– Бронен будет любить и новую хозяйку, – не замолкала служанка.
– Марта, иди на кухню, – оборвал ее маг.
– Слушаюсь, милорд.