– Торбен, найди метлы, тряпки и ведра, – приказала лукару.
– Миледи? – растерянно переспросил тот.
– Уборка, Торбен, – объяснила слуге. – Я привела работниц, чтобы они навели в замке порядок.
– Бронен сам наводит порядок, миледи, – недоуменно посмотрел на меня дворецкий и подслеповато прищурился. Это выглядело так странно – глиняные веки без ресниц смежились, оставив узкие щелочки, сквозь которые поблескивали черные камешки глаз.
– Вижу я, как он его наводит, – вздохнула в ответ. – Судя по всему, Бронену давно нужна помощь.
– Как скажете миледи, – поклонился дворецкий. – Вы тут теперь хозяйка, ваше слово для Бронена закон.
Он поправил скособоченный сюртук и медленно, пошатываясь, пошел по коридору. Я понаблюдала немного за тем, как исчезает в полутьме его высокая нескладная фигура и повернулась к работницам.
– Идите за мной, – велела испуганно застывшим девчушкам. – Сначала поедите, а потом уже займемся уборкой.
Те переглянулись, но радоваться не торопились.
– Мы не голодные, миледи, – ответила самая старшая из троицы."
"Две другие неуверенно закивали, и я неожиданно поняла причину их отказа.
– Не бойтесь, на оплату это не повлияет.
Девочки снова переглянулись.
– Правда? – пискнула младшая – остроносая, худющая, с россыпью веснушек на курносом носу.
– Правда.
Работницы, подталкивая друг друга локтями, шагнули вперед. На чумазых лицах застыло странное выражение – недоверие пополам с надеждой.
В носу снова предательски защипало. Вот уж не думала, что окажусь такой чувствительной…
– За мной, – переборов жалость, велела девочкам и повела их на кухню.
***Как ни странно, парнишка не обманул. Сестры действительно трудились так, что и взрослые бы позавидовали. Вместе со мной они отмыли полы в кабинете Каллемана, протерли от вековой пыли окна и люстры, а потом взялись за столовую. И пока я штопала найденную в одном из сундуков гардеробной скатерть – белую, с тонко вывязанным по краям кружевом, – мои работницы, как верткие муравьи, облепили комнату и со сноровкой опытных служанок принялись приводить ее в порядок.
Вскоре благодаря их усилиям старинные ореховые горки засияли отмытыми стеклами, выбитые от пыли бархатные гардины вернули свой первоначальный темно-красный цвет, а высокие узкие окна приобрели необходимую прозрачность.
– Что еще сделать, миледи? – остановившись передо мной, спросила старшая из сестер Верцхен, Ида.
За время, проведенное с этой троицей, я успела выяснить, что все они – единоутробные сестры, а Ларс – обладатель грибообразной шляпы – приходится им братом. Как я поняла, отцы у девочек были разными, впрочем, это неудивительно. В Дартштейне простолюдины редко создавали крепкие семьи.