В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
Лицо Лукаса казалось непривычно серьезным, а глаза глядели из-под нахмуренных бровей цепко, по-волчьи.
– Мы с Эриком установили следящие устройства. Если Иные действительно соберутся завтра в особняке, то мы узнаем, о чем они говорят и что планируют.
– А Вандау? – спросила леди Кейт. – Вы оставили его там? Но он же болен.
– Нам пришлось. Чтобы не вызвать подозрений, Кэти, – ответил ее муж.
– Предлагаю пока закончить все эти обсуждения и хоть немного поспать, – хмуро сказал Каллеман и незаметно оказался рядом со мной.
– Эрик, я распорядилась затопить камин в Синей гостевой, – негромко произнесла леди Кейт и посмотрела на Каллемана с непонятным намеком.
– Лукас, переночуешь в Красной, – сказала она оборотню.
– В Красной? Ты б меня еще на чердак определила, – хмыкнул Хольм и добавил, в упор глядя на Эрика: – Что ж, желаю всем спокойной – он выделил это голосом – ночи.
А потом развернулся и пошел к двери, с присущей ему грацией дикого зверя и бесшабашностью настоящего оборотня.
– Нам тоже пора, – Каллеман взял меня за руку и повел за собой.
***В комнате, отведенной нам герцогиней, было немного сыро. Камин затопили не так давно, и спальня еще не успела как следует прогреться. Нежный голубой шелк на стенах добавлял помещению прохлады, а широкая, удобная на вид кровать приглашающе поблескивала шелком простыней.
Я высвободила ладонь из захвата цепких пальцев и подошла к огню. Сейчас, наедине с Эриком, тот был единственным союзником, способным отвлечь меня от тоскливых мыслей.
– Долго собираешься так стоять?
Вопрос, заданный сердитым тоном, заставил вздрогнуть, но ответить я не успела. Каллеман оказался рядом и обнял меня, притянув к себе, укрывая в объятиях от того холода, что был и внутри, и снаружи.
– Перестань, Эви, – тихо сказал Эрик. – Не глупи.
– Я и не собиралась.
– Я же не слепой, – усмехнулся Каллеман и сжал меня сильнее, так, что я ощутила, как быстро бьется его сердце.
Глупое. Все еще на что-то надеется…
– Эви.
Каллеман едва заметно коснулся губами моих волос, ловко вынул из прически шпильки, провел ладонью по вьющимся прядям и отвел их в сторону, открывая шею.
Я поежилась. Внутри поднималось странное возбуждение, похожее на пузырьки газа в минеральной воде.
– Такие мягкие, – тихо, словно про себя, сказал Каллеман и пригладил непокорные завитки.
