В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
Я видела только мужа, его неподвижное и страшное в этой неподвижности тело, и не могла поверить, что все настолько плохо.
Наощупь, словно слепая, добралась до неподвижной руки, сжала холодные пальцы, нащупала запястье и замерла, пытаясь отыскать тонкую ниточку жизни. И нашла. Я нашла ее!
– Эрик…
Голос сорвался и из горла донесся лишь невнятный хрип, но я вцепилась в руку мужа – крепко, так, как когда-то делала тетушка, – и попыталась передать ему свою жизненную силу.
– Эви, не отпускай его. Держи, – послышался рядом голос Кейт. Видимо, она поняла, что я делаю. – У тебя получится. У тех, кто по-настоящему любит, всегда есть шанс, – уверенно сказала она.
И я держала. Держала изо всех сил.
Вокруг стало шумно, появились какие-то люди, они подбирали раненых и укладывали их на носилки.
Тихий стон, слетевший с губ мужа, заставил меня податься вперед.
– Эрик! Ты слышишь меня?
Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро, за двоих.
– Эрик!
Я с надеждой всматривалась в бледное, окровавленное лицо.
– Цвет… – слетело с потрескавшихся губ, и на них запузырилась кровь. – Цве…
– Ничего не говори, не нужно! – с отчаянием выкрикнула я. – Молчи, пожалуйста!
– Цветок… – не открывая глаз, снова неразборчиво повторил Каллеман. – Найди…
– Нет, Эрик, тебе нельзя говорить!
Мне было страшно, что муж захлебнется собственной кровью, а в голове пронеслось воспоминание: распластанное на мостовой тело тера Кервеля, которого переехал мобиль префекта, текущая по подбородку кровь и слова доктора о том, что пробиты легкие и парень не жилец.
«Нет. Эрик – сильный маг. Если поддерживать в нем магию, не давать ей утекать, он не погибнет».
Я заставляла себя верить. Высшие не умирают. У них повышенная регенерация.
