Но как отличить одних от других?
В этом, как теперь понимал Президент, была его проблема. Он сам, человек честный и простосердечный, привык доверять людям. И ему было трудно различить потенциального предателя в том, кто еще ничем не скомпрометировал себя.
«Что там говорить, – тягостно думал он, томясь в своей камере, – не умею я разбираться в людях. Приходится это признать. Это ясно».
В такой ситуации было бы очень легко озлобиться на весь свет, видеть предательство и врагов в каждом – и в далеком, и, особенно, в близком. А как следствие этой тотальной подозрительности развернуть целую сеть подслушиваний и подглядываний, причем за одними шпионами непременно Должны были следить другие. Сталин этим и кончил. Настоящей паранойей, манией преследования. Неужели в России это неизбежный удел вождя, как в восточной деспотии?
Не хотелось в это верить.
Ведь это значило бы, что народ России обречен на вечное рабство, что никакого демократического правового государства здесь построить нельзя по определению.
Но ведь есть, есть и другие. Такие, каким был Андрей Дмитриевич Сахаров. Есть Солженицын, который, романтик, оторванный от реальности, но честный человек. Есть, наконец, Гайдар… Президент вспомнил лицо своего молодого премьер-министра, когда объявлял тому об отставке. «Вот только выберусь отсюда… – решил он. – Выберусь – легко сказать».
Ведь никто, кажется, и не подозревает, что во главе страны стоит самозванец, поддерживаемый кучкой заговорщиков.
«А как же Фаина? – подумал Президент. – Жену-то не проведешь. А дочери? А внук? Скорее всего, их как-нибудь нейтрализовали. Отправили на отдых, да мало ли что».
Мысли о родных, об их судьбе были особенно тяжелы.
«А может быть, смириться и подписать все, что они хотят? – время от времени мрачно думал Президент. – Выйти отсюда, и тогда…»
Но приходила и другая мысль: «Если подпишу, то не выйду отсюда уже никогда».
Подписать такое назначение – все равно что подписать свой смертный приговор.
Действительно, если вице-президентом станет нужный ИМ человек, то именно он, минуя всякие выборы, автоматически становится Президентом Российской Федерации, если с нынешним Президентом что-то случается. А сомнений в том, что может быть подготовлена любая случайность, не оставалось. Смогли же они взять Президента в плен.
Президент не знал, и, разумеется, не мог знать одного очень важного обстоятельства – подмена его двойником вовсе не была частью коварного плана.