Оказывается, Шведов, несмотря ни на что, по-прежнему считает, что Саруханов прибил Карапетяна. Чушь какая-то.
Турецкий набрал номер Шведова:
– Анатолий Федорович, что у вас там с Сарухановым?
– Молчит, мать его так, – ответил Шведов. – Крепкий орешек, но он у меня расколется, вот увидишь.
– Так вроде решено, что он не имел отношения к убийству Карапетяна. Да и убийство-то произошло по ошибке, разве не так?
– Возможно, – уклончиво ответил Шведов. – А вот Нелюбин мне тут подбросил кое-какие оперативные сведения… Извини; Сашка, сейчас не могу, тем более по телефону. Дело очень серьезное. Карапетян, конечно, погиб по ошибке, но в чем ошибка – вот вопрос. Так что потерпи еще немного.
– А мне нельзя допросить Саруханова? – спросил Турецкий.
– Я же тебе говорю – потерпи.
Турецкий понял, что больше ничего не добьется, и повесил трубку.
Тупоумие Шведова и Нелюбина начинало раздражать. Да что на них управы, что ли, нет! «Менты поганые, – подумал Турецкий. – Найдется на вас управа».
Он снова поднял трубку и решительно набрал номер Меркулова:
– Константин Дмитриевич, тут Шведов незаконно держит под стражей Саруханова. Да-да, того самого, из финансовой компании «Вера». Наверняка он что-то знает. А Шведов препятствует допросу, разберись ты с ним, он обязан… Ну, конечно, а у него, видишь, опять эти пресловутые «оперативные данные»…
«Посмотрим, что он сможет сделать против Прокуратуры России», – подумал Турецкий, кладя трубку..
Григорий Иванович не был в Москве уже больше десяти лет. В последний раз он приезжал навестить родственников, и новый, в корне изменившийся облик города потряс его до глубины души.
– Город капиталистического завтра, – говорил он, качая головой, с недовольством и некоторой издевкой, когда Слава вез его на машине по Новому Арбату, который отставной майор по привычке называл Калининским проспектом. – А вот Кутузовский изменился меньше, – удовлетворенно заявил он.
– Что-то ты, дядя, уж слишком ретроградные мысли высказываешь! – со смехом заметил Слава. – Ты все-таки без пяти минут Президент. Надо идти курсом демократических реформ.
– А-а, – махнул рукой Григорий Иванович, – что эти ваши демократы народу дали? Да ты у нас в Ольге спроси кого угодно. Кому все это надо было? Жили люди как жили, и вот на тебе. Взять хоть бы нас со старухой… Думали, получим большую пенсию, будем в старости жить как люди, а что получилось? Спасает только огород, да вот поросят берем. А ведь это все труд…
Грязнов-старший лишь махнул рукой от досады.
