Автор
В Эмпории, где обычные школьники обычно не подозревают о гей браках, Ллывелин и Мосс — два одиссея, выгуливавшиеся по родительскому особняку. Жестокие угрозы и истерический смех нарушали тишину дома, заставляя всех бояться любых необычных поведений.
Если бы я мог вернуть все назад, я бы так и сделал. Я думаю об этом каждый день, каждый чертов день... Я не могу спать, не могу есть, не могу работать. Моя жена, она… она ушла от меня…
— Ты ждешь, что тебя кто-нибудь здесь пожалеет? — оборвал Мосса Шейн, никакое раскаяние не смогло бы смягчить его ярости и нападок.
— Я не знаю никого из вас и мне на хрен не нужна ваша жалость. Я просто рад, что у него теперь есть кто-то… кто любит его, как не смог я... Мне правда жаль, пожалуйста, Лу, — попытался еще раз Мосс. — Прошу, прости меня, Лу.
Мосс попытался обойти Шейна, чтобы встретиться взглядом с Лу и узнать, собирается ли тот ему что-нибудь ответить, но Лу просто молча развернулся спиной и направился прочь от происходящего, точно так же, как Мосс сделал с ним много лет назад.
— Ты получил свой ответ, а теперь убирайся к чертям отсюда, — прорычал Шейн, его голос звучал еще злее, чем раньше.
Некоторые ребята начали громко бормотать, присоединяясь к Шейну и поддерживая его, а слова «трус» и «засранец» звучали все громче и отчетливее.
Лу не видел, как Мосс уезжал, но он слышал рокот двигателя роскошного автомобиля и звук шин, шуршащих по гравию, медленно стихающий вдали. Громкий голос Джека заставил его вздрогнуть от неожиданности.
— Шоу окончено. Закрывайте все и проваливайте отсюда, пока я не нашел для вас еще какой-нибудь работы!
Пока парни расходились, несколько человек подошли к Смиту-старшему, чтобы пожать руку Большого Папочки и сказать ему, что его сын Смит-младший был прекрасным боссом.
— Ллевел… Если ты злишься на меня, мне… прости. Я просто... Он явился как ни в чем не бывало и вел себя так, будто вы с ним старые друзья, требуя с тобой встречи. Это был какой-то пиздец, и он… казалось, он хотел вернуть тебя. Я не знаю… у меня будто мозг закоротило, и я не мог трезво думать после этого. Прошу, не злись.
Лу обернулся и притянул Шейна к себе, крепко его обнимая, даже не задумываясь, что где-то поблизости за ними мог наблюдать его отец.
— Никто никогда так за меня не заступался. Спасибо тебе, — Лу положил подбородок сверху на голову Шейна. — Боже… Ты был великолепен.
Шейн отстранился, посмотрев ему в глаза, и на его лице медленно расплывалась улыбка.
— Да?
Лу негромко хмыкнул, стирая грязь со щеки Шейна.
— Да.
