Автор
В дешевом такси я оказываюсь возле величавого жилища. Кровь холодно бьется в щеках от сырого весеннего ветра и стыда. Пришла бы я туда сама — ни за что на свете. Но неожиданность: ребёнок в детской переноске – это не просто детство, это непреодолимая причина. Атмосфера дома напряжена и загадочна, как яркий забор с кованой дверью, за которым скрывается хозяин....
А тело как будто попало из тепла под осенний дождь.
– Понимаю, о чем ты, – как будто между прочим сообщает он.
И продолжает хозяйничать у кухни! Как старательная мать семейства трет губкой барный стол.
– Понимаешь что? – не выдерживаю и поднимаюсь на ноги. Иду ближе к парню.
Тот убирает, наконец, предмет для уборки. Но начинает мыть руки.
– Что тебе неудобно было пригласить сестру в мой дом.
Догадливый!
– Конечно, ведь я сама тут на…"
"Птичьих правах, как любит говорить мой папа. Но в разговоре с Костей это прозвучит грубо.
– Лин, давай что–то решим.
Уф!
– Решать тебе.
Я могла бы топать ногами, требовать ещё один тест. Но мне кажется, так будет только хуже. Он вполне может быть снова отрицательным. По какой–то странной причине… Мой собеседник прокашливается.
– Нет, нам нужно договориться.
Костя почему–то не считает себя хозяином положения. И по виду даже нервничает.
– Хорошо, давай, – говорю как можно спокойнее.
Козырев подходит к барной стойке.
– Вам, – он смотрит на меня, потом за мою спину в сторону прихожей и лестницы, – с Лёвой некуда идти. Есть приюты, какие–то фонды… Но кто даст гарантии, что мы найдем хороший? Вдруг с вами случится что–то… В общем, живите пока здесь.
– Сколько? – задаю первый пришедший в голову вопрос.
Он оказывается явно тяжелым для Константина. Его кадык дергается. Мужчина жмет плечами.
– Давай не будем ставить сроки.
Все это время после теста я чувствовала себя ужасно. Но я держалась. Из–за Лёвки, или же это просто был шок. Я сейчас ощущаю, как задрожали мои губы. Еще немного, и разрыдаюсь навзрыд. Не хотелось бы…
Судорожно сглатываю подступивший ком. На миг с силой жмурюсь.
– Элин…
Костя вроде обходит барный стол и движется ко мне. Вижу его из–под опущенных ресниц. Если он сейчас начнет утешать – это будет крах. Я точно разревусь!
Боже, он касается пальцами моего подбородка.
– Я не вышвырну вас на улицу, – он даже не обещает, а просто констатирует факт, – но сестре можешь говорить, что ты на птичьих правах. Чтобы больше не приезжала.
Его губы дергаются. Вижу улыбку. Сама тоже бы засмеялась, не будь мое лицо еще в его руке.
Мы зависаем, глядя друг на друга. Вспоминаю Мийку… Она не рассматривает меня и Костю как пару.
