В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
Я ощущал, как отец смотрел на меня с другого конца стола, перекатывая сок по кругу в его стакане и уставившись на мою голову, а я согнулся над тарелкой. Он покачал головой и поднялся из-за стола, взяв свою тарелку из раковины, чтобы ее помыть.
— Ты собираешься сегодня вечером в город? — спросил он, открывая кран.
— Нет, я собираюсь сегодня быть дома. Пойти завтра.
— Надеюсь, ты не напьешься вдрызг, как в прошлый раз. Когда-нибудь тебя арестуют, и что мы тогда будем делать? — Он посмотрел на меня. — А?
— Я не собираюсь напиваться вдрызг, — заверил его я.
— Ну, ты слишком шумный, когда ты возвращаешься для кого-то, кто просто общительный и все такое. — Он посмотрел на меня неодобрительно и сел.
Я пожал плечами. Естественно, я напьюсь. Какой смысл пить, если не напиваться? Но я буду осторожен, я не хочу вызвать осложнения.
— Ну, будь осторожен. Я всегда знаю, сколько ты выпил по твоему пуку. — Он издал звук, как будто имитирующий один из них.
У моего отца есть решительная и непосредственная теория о связи между мозгом и кишками. Это одна из его идей, в которых он пытается заинтересовать людей, у него есть рукопись по этому вопросу (Содержание пука), которую он тоже периодически посылает в Лондон и которую они, конечно же, посылают обратно. Он утверждает, что по пуку он может сказать не только что люди ели или пили, но и также какие они люди и что они должны есть, нестабильны ли они эмоционально или огорчены, есть ли у них секреты, смеются ли они над тобой исподтишка или пытаются втереться в доверие и даже что они думают в момент, когда испускают газы (большей частью судя по звуку).
— Хм-м, — абсолютно не заинтересованно сказал я.
— О, я могу, — сказал он, а я закончил есть и откинулся на спинку стула, вытирая рот тыльной стороной ладони, большей частью для того, чтобы его подразнить. Он продолжал кивать головой:
— Я знаю, когда ты пил темное или лагер. Еще я унюхал Гиннес.
— Я не пью Гиннес, — соврал я, тайно удивленный. — Я боюсь заработать пивное горло.
Он явно пропустил шутку мимо ушей, потому что он тут же продолжил:
— Это просто спускать деньги в унитаз. Не думай, что я буду финансировать твой алкоголизм.
— О, это просто глупо, — сказал я и встал.
— Ты знаешь, о чем я. Я видел мужиков получше тебя, которые думали, что они знают свою норму, они, в конце концов, оказались в канаве с бутылкой плодово-ягодного.
