В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
— А? — его голос звучал растерянно.
— Ты упомянул пакеты чипсов для вечеринок как что-то, чего не можешь есть.
— Ради бога, Франк, ты можешь съесть пакет чипсов для вечеринок?
— И как твое здоровье? — быстро сказал я. — То есть ты же спишь на земле. Ты не простудился или что-нибудь такое?
— Я не сплю.
— Ты не спишь?
— Конечно, нет. Спать необязательно. Это что-то, что они говорят тебе, чтобы контролировать тебя. Никто не обязан спать. Тебя учат спать, когда ты еще ребенок. Если ты по-настоящему хочешь, ты можешь это преодолеть.
— На корабль? — теперь я растерялся.
— Прекрати повторять все, что я говорю, Франк. — Я слышал, как он бросил деньги в автомат. — Я тебя научу не спать, когда я вернусь.
— Спасибо. Когда ты будешь здесь?
— Раньше или позже. Ха-ха-ха-ха!
— Слушай, Эрик, зачем ты ешь собак, если ты можешь украсть всю эту ерунду?
— Я уже тебе сказал, ты — идиот, это дерьмо нельзя есть.
— Но тогда почему не красть что-то, что можно есть и не трогать собак, а красть что-то, что есть нельзя? — предложил я. И я уже знал, это была плохая идея, я слышал, как тон моего голоса поднимается выше и выше, пока я говорил, это всегда знак того, что я залезаю в что-то вроде словесного мусорного ведра. Эрик закричал:
— Ты рехнулся? Что с тобой? Зачем? Это собаки, правда? Я же не убиваю котов или полевых мышей, или золотых рыбок, или кого-то еще.
— Ты можешь не кричать на меня, — сказал я ровным тоном, хотя и начиная закипать. — Я только спросил, почему ты тратишь впустую так много времени, воруя мусор, который не можешь есть, а потом опять тратишь время, похищая собак, если ты мог бы красть и есть одновременно.
— Одновременно? Одновременно? О чем ты шепчешь? — закричал Эрик, его сдерживаемый голос стал грубым контральто.
— О, не кричи, — застонал я, положил руку на лоб, провел ею сквозь волосы и закрыл глаза.
— Я буду кричать, если захочу! — закричал Эрик. — Ты думаешь, почему я это делаю? А? Это собаки, ты маленький безмозглый мешок дерьма! У тебя совсем мозгов не осталось? Что случилось с твоими мозгами, Франки? Ты прикусил язык? Я сказал, ты прикусил язык?
— Не начинай стучать тр… — сказал я, вообще-то не в трубку.
