Дункан приближался к нам со щеткой и большой корзиной, высыпая в нее окурки из пепельниц и вытирая столы. Я пытался подняться, потом Джеми и девчонка взяли меня под руки и помогли встать. У меня начало троиться в глазах, и я недоумевал, как такое может быть, если у меня два глаза. Я не был уверен, говорили ли они со мной или нет.
Я сказал да на случай, если говорили, и увидел, как меня вывели на свежий воздух через пожарный выход. Мне нужно было в туалет, и с каждым шагом, который я делал, содрогания моих внутренностей усиливались.
Перед глазами у меня была ужасное изображение моего тела, почти целиком состоящего из двух отсеков одинакового размера: один из них полон мочи, другой — непереваренного пива, виски, чипсов, жареного арахиса, слюны, сопель, желчи и одного или двух кусков рыбы с картошкой. Некая нездоровая часть меня вдруг подумала о яичнице, лежащей на слое жира на тарелке рядом с жареным беконом, волнистым, с маленькими озерцами жира, наружный край тарелки покрыт застывшими комочками жира. Я поборол ужасный позыв к рвоте, поднимающийся из желудка.
Я пытался думать о приятных вещах, а когда не вспомнил ни одной, попытался сосредоточиться на происходящем вокруг меня. Мы были около Герба, шли по тротуару, прошли Банк, Джеми был с одной стороны и девчонка с другой. Ночь была облачная и прохладная, фонари желтые. Запах паба остался позади, и я попытался проветрить голову на свежем воздухе. Я знал, что спотыкаюсь, иногда я натыкался на Джеми или девушку, но я почти ничего не смог с этим поделать, я чувствовал себя как один из динозавров, настолько больших, что у них был почти самостоятельный мозг для контроля задних конечностей.
Казалось, у меня был отдельный мозг для каждой конечности, но все они разорвали дипломатические отношения между собой. Я качался и шатался, положившись на удачу и двух людей рядом со мной. Честно говоря, я не слишком доверял ни одному из них: Джеми был слишком маленького роста, чтобы остановить меня, если бы я начал серьезно опрокидываться, а девчонка была девчонка.
Вероятно, она слишком слабая, но даже если и нет, я ожидал, она допустит мое падение, поскольку женщины любят смотреть на беспомощных мужчин.
— Вы што, зауседы гэтак?
— Как? — сказал Джеми, по моему мнению, без нужной степени негодования в голосе.
— Ты у яго на плячах сидишь?
— Да нет, это просто чтобы лучше видеть группу.
— Ну, слава Богу. Я думала, вы и у туалет так ходзице.
— Ага, мы заходим в кабинку, и Франк делает в унитаз, а я в сливной бачок.
