В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
Я провел рукой по волосам и нагнулся вперед, наблюдая за упавшей осой, она кружилась по местами почерневшему, окрашенному всеми цветами радуги стальному ситечку, которое предназначалось для процеживания чая, но здесь висело над емкостью с бензином. Я грустно улыбнулся. Камера хорошо вентилировалась, в ней было множество дырочек — в металлическом дне и верхушке стеклянной трубки — чтобы оса не задохнулась от паров бензина, слабый запах которого обычно чувствовался, когда Фабрика была готова к работе.
Я сидел и смотрел, как обуглившееся насекомое испеклось до хруста, как спокойное пламя поднялось до ситечка и обняло его как рука, как отражение язычков пламени дрожало на задней стенке стеклянной трубки. Потом я наконец потянулся, отстегнул основание трубки, подвинул к себе миску с бензином, накрыл металлической крышкой и задул пламя.
Фабрика не всегда отдает своих мертвецов: кислота и муравьи не оставляют после себя ничего, Венерина мухоловка «насекомоядное растение» и паук отдают только хитин. Но опять у меня было сгоревшее тело, опять мне нужно было избавиться от него. Я положил голову на руки, качаясь на стульчике. Меня окружала Фабрика, позади был алтарь.
