В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
Вода плеснулась и задела задницу, и именно в это время зазвонил телефон.
— Вот дерьмо, — сказал я и засмеялся. Я быстро вытер задницу, дернул штаны вверх, дернул цепочку вниз и заковылял по коридору, застегиваясь. Я вбежал по широкой лестнице на площадку между первым и вторым этажом, к телефону. Я постоянно тереблю отца, требуя поставить еще аппараты, но он говорит, будто нам для этого недостаточно часто звонят. Я добежал до телефона до того, как звонивший положил трубку. Отец не пришел.
— Алло, — сказал я. Звонили из автомата.
— Скрав-аак! — вскрикнул голос на другом конце провода. Я отодвинул трубку от уха и посмотрел на нее, нахмурившись. Еле слышные крики прорывались из нее. Когда они прекратились, я опять приложил трубку к уху:
— Портнейл, 531, — холодно сказал я.
— Франк! Франк! Это я. Я! Алло! Алло!
— Это эхо на линии или ты все повторяешь дважды? — сказал я. Я узнал голос Эрика.
— И то, и другое! Хи-хи-хи-хи!
— Алло, Эрик. Ты где?
— Здесь! Ты где?
— Здесь.
— Если мы оба здесь, зачем мы возимся с телефоном?
— Скажи мне, где ты, пока у тебя деньги не кончились.
— Но если ты здесь, ты должен знать. Разве ты не знаешь, где находишься? — Он начал хихикать.
Я спокойно сказал:
— Прекрати дурачком прикидываться.
— Я не прикидываюсь дурачком. Я не говорю тебе, где я, ты скажешь Энгусу, он передаст полиции, и они вернут меня в чертов госпиталь.
— Не вспоминай черта к ночи. Ты же знаешь, я это не люблю. И конечно же я ничего не скажу Энгусу. Скажи мне, где ты. Я хочу знать.
— Что тебе черти, у тебя же полно талисманов.
— Мое счастливое число — е.
— Это — не число. Это буква.
— Это — число. Трансцендентное число: 2, 718…
— Ты мухлюешь. Я имел в виду натуральное число.
— Нужно было быть более точным, — сказал я и вздохнул, услышав как зазвучал предупредительный гудок и Эрик наконец бросил еще денег. — Хочешь, я тебе перезвоню?
— Хе-хе. Ты видно от меня так просто не отстанешь. Как ты?
— Хорошо. А ты как?
— Как дурачок, — сказал он сердито.
— Слушай, я думаю, ты собираешься вернуться сюда. Если да, пожалуйста, не надо поджигать собак или делать что-нибудь подобное, хорошо?
— О чем это ты? Это я. Эрик! Я не поджигаю собак, — он начал кричать. — Я не поджигаю ваших дерьмовых собак. Ты что обо мне думаешь? Не смей обвинять меня в поджоге чертовых собак, ты, маленький ублюдок! Ублюдок!
— Хорошо, Эрик, извини, извини! — сказал я так быстро как мог.
