В тихой бухте Осиная фабрика, где ржавые лебедки скрежещут ветру, ты обнаруживаешь два Столба. Одни прикреплены к крысе и стрекозам, другие — к мыши и чайке. Когда птицы взмывают в ночной воздух, ты видишь, как они вокруг дюны кружатся, преследуемые твоими созданными созданиями....
Как еще я бы мог звонить отсюда?
— Но где тут? — сказал я.
— То есть ты опять не знаешь, где ты? — с сомнением в голосе сказал Эрик. Я опять закрыл глаза и застонал. Он продолжил. — И ты обвиняешь меня в забывчивости. Ха!
— Слушай, ты, чертов сумасшедший! — заорал я в зеленый пластик трубки, вцепившись в нее, получил стрелы боли по руке и почувствовал, как искажается мое лицо. — Ты мне надоел, звонишь сюда и нарочно ничего не понимаешь. Прекрати играть! — я хватал воздух ртом. — Ты отлично знаешь, о чем я говорю, когда спрашиваю о тут! Я спрашиваю, где ты находишься, черт возьми! Я знаю, где я и ты знаешь, где я.
— Хм. Хорошо, Франк, я понял, — ровным голосом сказал Эрик. — Но я не могу тебе сказать, где я или кто-нибудь может услышать. Понимаешь?
— Хорошо, хорошо, — сказал я. — Но ты не в будке?
— Ну конечно же, я не в будке, — сказал он с обидой в голосе, а потом я услышал, как он снова взял свой голос под контроль. — Да, ты прав. Я в чьем-то доме. На самом деле, в коттедже.
— Что? — спросил я. — Кто? Чей?
— Я не знаю, ответил он, и я почти услышал, как он пожал плечами. — Я думаю, я мог бы узнать, если тебе и в самом деле интересно. Тебе интересно?
— Что? Нет. Да. То есть нет. Какая разница? Но где…то есть как…то есть кто…?
— Слушай, Франк, — устало сказал Эрик, — это просто чей-то маленький летний коттедж, или они отдыхают здесь по уик-эндам. Я не знаю, чей он, но как ты справедливо заметил. Это не важно, о'кей?
— То есть ты взломал чей-то дом? — сказал я.
— Да, а что? Мне даже не пришлось его взламывать. Я нашел ключ от задней двери за трубой. Что не так? Очень приятный домик.
— Ты не боишься быть там, тебя же могут поймать?
— Не очень. Я сижу в комнате, смотрю на дорогу. Нет проблем. Здесь есть еда, ванна, телефон, морозилка… Иисусе, в нее можно впихнуть восточно-европейскую овчарку… и кровать, и все такое. Роскошно.
— Восточно-европейскую овчарку! — вскрикнул я.
— Ну да, если бы она у меня была. У меня ее нет, но если бы была, я б ее там держал.
— Нет, — перебил я, закрывая глаза и поднимая руку, как будто он был здесь, в одном доме со мной. — Не говори мне.
— О'кей… Ну, я подумал, я тебе позвоню и скажу, что я в порядке и спрошу, как ты.
— Я в порядке. Ты уверен, что ты о'кей.?"
"— Ага, никогда не чувствовал себя лучше. Отлично. Думаю, диета, все…
— Слушай, — в отчаянии прервал его я, чувствуя как расширяются мои глаза при мысли о том, о чем хотел его спросить.
