Автор
В черноте оскаленных осколков чужой жизни, Никольша шла, пытаясь унять замирающий трепет в груди. Каждый кусочек мира, который ей достался, был словно тончайший металл — несущий с собой роковой риск. Но нельзя было позволить страху расшатывать ее новую жизнь. Это осколки чужой жизни дали Никольше силы перестроиться и выжить, даже если это значило стать частью того, что она вначале ненавидела....
"
"Это немного успокоило Нели. Но следующей весной она заподозрила неладное. Боялась даже подумать о беременности, не то, что намекнуть о ней Баргу. К мужчине она испытывала противоречивые чувства. Аннели не могла ненавидеть его, ведь он ни к чему её не принуждал, она сама к нему пришла. Поэтому она ненавидела себя. И за то, что не испытывала отвращение к нему, и за то, что приняла его со временем. А больше всего Аннели ненавидела себя за то, что позволяла себе таять от его нежности и заботы.
В тот роковой день, когда пришел приказ о зачистке лагеря, Нели даже о чем-то весело болтала с Гаврисом, нарезая хлеб к ужину.
Раздались выстрелы на улице, и замершие в оцепенении люди одновременно вздрогнули.
Барг поднял руку с пистолетом, а Аннели невольно коснулась живота в защитном жесте. И это не ускользнуло от внимания Ларсена. Несколько долгих томительных секунд он неверяще смотрел на её живот, а когда поднял взгляд, показалось, что он заново изучает её.
А в следующую секунду Барг резко перевел дуло на Руту.
– Хлеб, – коротко выдохнул он. Пленные непонимающе переглянулись, и Барг добавил. – Возьмите с собой.
Рута тут же схватила чистый мешок из-под овощей и запихнула несколько целых буханок хлеба, в то время, как остальные принялись запихивать кусочки по карманам.
– Идем молча, плотной группой. На минном поле шагаете за мной след в след, – распорядился он, пока пленные спешно надевали верхнюю одежду. – Я наложу невидимость на нас. – И уже перед самым выходом на улицу, Ларсен повторил.
