Мякнет под ним, её тело сдается, в то время, как разум продолжает вести борьбу.
Адэм делает последний сокрушительный выпад вперед. В рай, заключенный в её бёдрах.
— Нет. Теперь ты моя женщина, — рычит, изливая в неё своё семя.
Впервые целует её в губы нежно и невесомо.
Глава 12
Впервые за всю свою жизнь, мне так неловко просыпаться утром.
Чувство стыдливости, неведомое мне ранее, пробудилось раньше, чем я сама.
В сознании мелькают картинки ночных событий. Разворачиваюсь и зарываюсь в подушку лицом.
— Вот ду-у-ура, — приглушаю крик самобичевания.
Хочется отвесить себе хорошенькую оплеуху, но решаю повременить с этим.
Какого чёрта я пошла нырять в бассейн ночью?
Всё из-за отсутствия сна. Тревожные мысли, крутящиеся вокруг смерти отца, не выходили из головы. Горечь от его ухода сжирала изнутри. Его травили день за днем — это не укладывается в голове.
А ещё вдобавок слова, сказанные Адэмом в кабинете. Всё так запуталось, смешалось в противоречивый клубок, что я не находила себе места. Бродила по дому, как тень. Не могла себя ничем завлечь. Постоянно возвращалась к откровению Адэма.
«Хочу твоё сердце себе.» — эта фраза засела в голове. Стучала молотом. Зудила, как назойливое насекомое. Снова и снова.
Что, чёрт возьми, он имел ввиду?
Я сломала себе мозг. Исковеркала его. Не могла никак заснуть. Будь под рукой снотворное, не думая, приняла бы пилюли, лишь бы вырубиться. Перестать думать о смерти отца, об Адэме. О неясном и пугающем будущем. Решила, что если поплаваю, то вода утомит, усталость возьмёт верх, и я смогу уснуть, наконец.
Уснула, только вот не одна.
Ведь было предчувствие, что могу столкнуться с ним. Но, нет же, мне не сидится на месте. Инстинкт самосохранения с раннего детства отсутствует напрочь.
— Идио-о-отка! — награждаю себя новым званием. — Что ты натворила? Каким местом думала?!
«Спокойствие, только спокойствие, Камилла.» — где-то внутри, довольно потягиваясь, просыпается и мурлычет внутренний голос — «Ночь была умопомрачительной. Мы даже в фантазиях не могли себе такого представить.»
Сжимаю зубы от чувства безысходности и нелепости.
«Уже не исправить ничего. Надо размышлять трезво.» — уговариваю саму себя не впадать в пучину самобичевания.
Начинаю задыхаться от нехватки кислорода. Переворачиваюсь обратно на спину, вдыхаю воздух, а он пропитан Адэмом. На коже осел едкий аромат мужчины, его волос. Во рту вкус его поцелуев. До сих пор чувствую кожей его взгляд, пронизывающий меня даже в полутьме.
Щёки воспламеняются огнем.
При каждом движении сладкая боль сковывает мышцы. Губы покалывают. Всё напоминает о его прикосновениях. Сиплый голос звучит в голове, в ушах стоит его приглушенное дыхание, его рык.